— Понимаю… Ты не переживай, Макс! Хорев далеко не последний человек, у него связей ого-го. Он должен был генерала получать в прошлом году, но отказался, потому что это назначение подразумевало уйти из управления…
— Я не переживаю! — отозвался я, не вникая. — Меня сложно заставить нервничать! Неприятно, просто! Мы там жизнью рисковали ежеминутно, сделали все и даже больше, добыли таких языков, что разведке ранее и не снилось! А в ответ что? Подозрения и возможно, обвинения в том, что мы с Корнеевым пристрелили предателя⁈ Что за бред?
— Макс, ещё ничего не ясно. Я же говорю, полковник Хорев разберётся с этой проблемой! А твоя задача сейчас побыстрее восстановиться и ни на что не отвлекаться… Это ясно?
— Ясно! — кивнул я, но настроение лучше не стало.
Подобного дерьма в армии я видел много, когда свои своих же готовы сожрать, отстаивая чьи-то интересы. Чаще всего интересы были чужие и никак не касались их собственных. А всё потому, что это такая система, она удобна для одних и полезна другим. Ты мне, я тебе. И неважно, что в этом случае будут те, кому это вообще не нужно, и те кто может пострадать. Прискорбно, но это так.
Заводить разговор с командиром насчёт его состояния, я не стал — ещё слишком рано делать какие-либо выводы. Врачи в госпитале не дураки, сами разберутся. К каждому пациенту найдут отдельный подход, им важно поднять на ноги толкового бойца или офицера, а не мариновать его в палате, без видимой на то причины. Или на худой конец красиво списать его в инвалиды, отправив домой… Это если уже ничего сделать нельзя.
Я покинул палату майора Игнатьева, отправился обратно к себе. Ушел в задумчивости. В целом, я прекрасно понимал, что у этой истории ещё будет продолжение… Погибшего подполковника Шевцова наверняка прикрывали погоны побольше, и наверняка эти погоны уже знают причину гибели офицера. Плохо то, что данный факт можно подать в плохом свете… И в самый неподходящий момент.
Так прошло около недели, я ел, пил, валялся на кровати. При сломанных рёбрах, никаких особых процедур и не требуется. Перевязки, медсестры. Молодых не было, все уже в возрасте, поэтому было неинтересно. Грубо говоря, лежи себе на кровати, да жди, пока сломанные кости срастутся. А, как правило, рёбра срастаются быстрее других костей. Но это не точно.
Описывать быт не стану — все, тоже самое, что и других лечебных учреждениях.
Я, даже в шахматы научился играть. Снова. Соседи у меня были такие.
Удивительно, но никто ко мне не приходил, никто не допрашивал. В какой-то момент мне показалось что, проблема решена и полковник Хорев закрыл вопрос. Ещё несколько раз мы говорили с Кэпом, к этой теме мы больше не возвращались.
— Макс! — вдруг вспомнил Игнатьев, на четырнадцатый день нашего пребывания в военном госпитале. — Совсем забыл тебе сказать… Через трое суток будет награждение. Прилетает кто-то из генералов, из самой Москвы, между прочим. Понимаешь, что это значит?
— Угу… Ну, не маршал же! — чуть усмехнулся я, намекая на прошлое награждение, где мне выдали последнюю значимую награду. — Всего лишь генерал?