— А они успели бы сделать такой огромный крюк? — спросил Димка Самарин. — Что если у них не получилось?
На мгновение повисла напряжённая тишина — в это никто не верил. Так в разведке не принято — всегда настрой на положительный исход. Хотя как не крути, а двое против тридцати — расклад более чем очевиден. У духов всегда имелось явное преимущество — это их территории, их земли. И по своей земле ходят они, конечно же, быстрее, ориентируются лучше. Их больше, помощь может прийти, откуда угодно.
— Ну, и что мы теперь будем делать? — поинтересовался Смирнов. — Каков дальнейший план действий?
Майор колебался, просчитывая в голове возможные варианты. Но неожиданно прапорщик Иванов нарушил общее молчание:
— Слушайте, а может быть причина произошедшего кроется в том, что мы до сих пор не знаем, чей именно караван мы разгрохали? Может, этот душман нам скажет что-нибудь полезное?
— Вряд ли… — покачал головой Кэп, окинул взглядом подстреленного душмана, затем согласился. — Ну, попробуй, спроси, хотя не думаю, что он много знает. По роже видно, что он всю жизнь баранов да овец пас.
Урду усмехнулся, вытащил пистолет, подошёл к душману и пнув его ногой, громко спросил, хочет ли тот жить.
С виду казалось, что этот человек не представлял собой ярого и фанатичного бойца за оппозицию — обычный человек, которого заставили взять в руки оружие, когда началась Гражданская война. Тогда было жестко. Однако против него говорил другой факт, группу майора Игнатьева они гнали с неистовым упорством — и уж точно, никого жалеть они бы не стали. Это не крестьянин, это боец. Все эти бородатые чучмеки были настроены решительно против советских солдат. Все они могли обмануть, продавив на жалость.
На вид ему было около тридцати лет. Сильно заросший, с густыми чёрными усами и бородой. На одежде в районе груди, ближе к правому плечу, всё было мокрое от крови — именно туда его и ранили. Сейчас он просто лежал и тихо скрипел зубами от боли. Самарин и Шаман отыскали его среди мёртвых тел и притащили к командиру. По сути, сейчас решалась его дальнейшая судьба. И он наверняка это понимал.
Урду повторил вопрос, пнув его ногой и наконец, тот ответил. Говорил невнятно, постоянно сбивался.Переводчик молча слушал его, задавал ещё вопросы, тот снова отвечал.
— Урду, время! — напомнил Кэп, постучав пальцем по своим часам. — Нужно уходить!
Прошло ещё примерно полторы-две минуты, когда переводчик наконец-то закончил.
— Ну?
— В общем так, командир… Караван принадлежал одному из крупных генералов оппозиции, Али Хадиду. Он говорит, что их командиры знали о готовящейся засаде. Информация была получена от русских… Понимаешь, что это значит?
— Что наш доблестный комбат слил им информацию?
— Именно! И ещё кое-что, он мало что знает, но севернее, ещё два каравана, с каким-то новым оружием. Когда им стало известно что, караван уничтожен, Али Хадид лично приказал всем своим людям искать советских разведчиков и привести к нему. Причина, пока непонятна… Может, из-за того чемодана?
— О, как! — поднял бровь майор. — Ну, теперь то, кое-что проясняется… Только я не пойму одного, если у душманов что-то назревает, какое отношение к этому имеет Шевцов и почему… Неужели, помимо комбата, где-то тутзамешаны и другие офицеры штаба… Да ну, не верю. Контрразведка такое бы просто не пропустила!