— С чего такая ненависть? — спросил Шут.
— По его приказу, моему близкому другу духи колени прострелили, раздели и приказали ползти… Через пустоши. Тот полз целый километр, мучился. Ослабел, крови много потерял. А потом эта сволочь ему голову прострелила. Развлекся он так. Я когда узнал, разозлился сильно.
— А, ну ясно. Только держи себя в руках, Хадид нам живой нужен. Он же клад информации. Если из него все вытянуть, это поможет закончить войну.
— Все нормально! — ответил офицер.
Генерал тоже все понимал, но от рвущейся из него ненависти, никаких других эмоций не показывал — ни страха, ни раскаяния. Зверюга, вот и все. Собака бородатая.
— Командир, есть связь со штабом! — отозвался радист, выглянув из-за камня.
Горелов плюнул под ноги моджахеда, затем направился к радиостанции. Я за ним.
— Беркут, это Гюрза! Прием!
— Слышу тебя, Гюрза. Что там у вас?
— Командир группы погиб. Несчастный случай. Но это не самое главное… На наши позиции вышла часть группы «Зет». У них живой пленный. Очень серьезный. С собой еще важная информация, документы. Просят срочной эвакуации. Прием.
— Гюрза, какая эвакуация? У вас караван скоро пойдет! — раздалось оттуда.
— Не будет каравана! — ответил я, а Горелов продублировал.
— Гюрза, вы там что, на солнце перегрелись? — голос был ленивый, сонный.
— Никак нет. Докладываю, как есть. Каравана не будет. У противника другие планы.
— Что за ерунда⁈
Я выхватил переговорное устройство из рук старшего лейтенанта.
— На связи Громов. Слушай ты, крыса штабная, нам немедленно нужны вертушки. У нас с собой живой Али Хадид и документы на оружие, которым сбивают наши вертушки. Это твоя голова способна понять? Живо сюда эскадрилью, усиливайте ее, чем хотите, ясно? Мне все равно как!
— Какой еще Громов? Гюрза, что происходит? — связист то ли тупил, то ли пытался устроить концерт.
— Группа «Зет». Докладывай наверх, живо! — рявкнул я. — Нам нужна эвакуация! Иначе я сам до твоей задницы доберусь, мало не покажется. Ты понял?
Тишина. Помехи. Горелов смотрел на меня слегка изумленным взглядом.
Наконец, радиостанция снова ожила.
— Гюрза, прием. Понял тебя. По результатам дам знать. Конец связи.
Я вернул ему микрофонно-телефонную гарнитуру.
— Ну, что скажешь?
— Если и пришлют, то не скоро. Пока он сейчас наверх доложит, пока они там примут решение. А Кудасов не захочет рисковать операцией, да и нарушать запрет на полеты тоже.
— Я прекрасно знаю, что запрет на вылет это чепуха! — уверенно заявил я. — Ради того, чтобы доставить на базу Али Хадида, они легко пойдут на это. Район небезопасный, но духов с ПЗРК мы тут не видели. Если отправят сюда три-четыре вертушки, угроза для них минимальна.
— Может ты и прав. А ты точно, старший сержант? — Горелов смерил меня удивленным взглядом.
— Также точно, как и тот факт, что у нас живой Али Хадид.
— Тогда остается только ждать…
Вдруг справа раздался одиночный выстрел. Мое ухо обожгло болью.
Я интуитивно качнулся вправо. Лишь мельком успел заметить откуда стреляли — там, среди камней была окровавленная фигура подполковника Шевцова с пистолетом в руке — тот стрелял в меня.