Сергей закрыл папку. Потёр лицо ладонями — жест, который он перенял у настоящего Сталина, привычку тела, ставшую привычкой души.
Испания была проиграна. Он знал это с первого дня в этом теле — знал, что республика обречена, что Франко победит, что никакая советская помощь не спасёт страну, разорванную гражданской войной, преданную западными демократиями и раздавленную немецко-итальянской военной машиной. Знал — и всё равно посылал оружие, танки, самолёты, людей. Потому что нельзя было не послать. Потому что Испания была единственным местом, где Красная армия могла получить реальный боевой опыт — опыт, которого не давали никакие учения и маневры.
И этот опыт — бесценный, оплаченный кровью — нужно было сохранить.
Сергей вызвал Поскрёбышева.
— Александр Николаевич, мне нужен список всех советских специалистов, вернувшихся из Испании за последние шесть месяцев. Полный — с должностями, специальностями, периодом пребывания. И — список тех, кто ещё там. Отдельно.
Поскрёбышев кивнул и исчез — бесшумно, как всегда. Через час список лежал на столе — четыре страницы убористой машинописи. Сергей прочитал внимательно, делая пометки карандашом.
Лётчики — двадцать три человека. Те, кто летал над Мадридом и Гвадалахарой, кто дрался с немецкими «мессершмиттами» и итальянскими «фиатами», кто знал воздушный бой не по учебнику, а по звуку пуль, пробивающих обшивку. Рычагов — двадцать семь лет, Герой Советского Союза, двенадцать воздушных побед. Смушкевич — командовал всей истребительной авиацией республики, организовал ПВО Мадрида, когда немецкие бомбардировщики ходили над городом безнаказанно. Серов — командир эскадрильи, горел в воздухе над Брунете, выпрыгнул с парашютом, лечился три недели и вернулся в строй. Имена, которые в реальной истории оказались в расстрельных списках. Здесь — живы.
Танкисты — тринадцать. Кривошеин — хладнокровный, методичный, умевший считать потери до боя и принимать решения, когда горят твои машины. Павлов — другой: горячий, смелый, но плохо работавший со штабом. В Испании водил танки в атаку лично, из командирской башни, потому что не доверял подчинённым. Привычка, которая на войне делает из командира героя — и калеку. Павлова нужно было учить заново: не храбрости — её хватало — а управлению. Координации. Умению воевать головой, а не грудью.
Артиллеристы, связисты, сапёры, диверсанты — ещё сорок с лишним человек. Каждый — носитель опыта, которого не было больше ни у кого: опыта настоящей войны с настоящим противником, с танками, с авиацией, с артиллерией. Опыта, за который заплачено кровью — своей и чужой.
И отдельной строкой — Малиновский. Полковник, вернувшийся из Испании с орденом Ленина и знанием современной войны. Прошёл Теруэль и Альфамбру, видел победы и поражения, командовал и наступлением, и отступлением. Один из немногих, кто мог объяснить, почему армия, превосходящая противника числом, проигрывает — и как этого избежать.
Сергей снял трубку внутреннего телефона.
— Соедините с Тухачевским. Срочно.
Маршал ответил через минуту — голос ровный, деловой, без удивления.