И только способность увидеть то, что скрыто от других, может спасти. Способность увидеть маленькую белую точку.
Я отошёл от койки, чувствуя то приятное удовлетворение, которое испытывает часовщик, нашедший поломку в сложном механизме.
Диагноз был поставлен. Теперь оставалось лишь назначить правильное лечение.
— Итак, план действий. Первое — немедленно отменить все антибиотики. Они только ухудшают ситуацию, подливая масла в огонь воспаления, — начал я.
— Но… — начал было Костик, всё ещё цепляясь за привычную схему лечения.
— Никаких «но». Второе — начать мощную противоотёчную терапию. Дексаметазон, шестнадцать миллиграммов внутривенно струйно, прямо сейчас. Затем по четыре миллиграмма каждые шесть часов, внутримышечно.
Медсестра с деловитым видом достала блокнот и начала быстро записывать назначения.
— Третье — после того как мы снимем острый отёк, примерно через сутки-двое начнём противопаразитарную терапию. Альбендазол, пятнадцать миллиграммов на килограмм массы тела в сутки, разделить на два приёма. Курс — двадцать восемь дней.
— А оперировать? — спросил Костик. — Разве паразита не нужно удалить хирургически?
— Только в крайнем случае, — ответил я. — Если консервативная терапия не поможет или возникнут осложнения. Операция на мозге — это всегда колоссальный риск. Кровотечение, инфекция, случайное повреждение жизненно важных структур. А медикаментозное лечение нейроцистицеркоза, по статистике, эффективно в восьмидесяти процентах случаев.
— Восемьдесят процентов — это не сто, — заметила Анна, снова проявляя свою прагматичную натуру.
— В медицине, Анна Алексеевна, стопроцентных гарантий не бывает, — ответил я, глядя на неё. — Но восемьдесят процентов успеха при консервативном лечении против как минимум пяти процентов летальности при открытой операции на мозге — по-моему, выбор очевиден.
Я направился к двери.
— Костик, вызывай инфекциониста на консультацию. Для протокола. Скажи, что диагноз — нейроцистицеркоз правой височной доли, осложнённый выраженным перифокальным отёком. И назначай дексаметазон немедленно, не теряй ни минуты. Отёк нужно снимать срочно, — велел я.
— Есть! — он бросился к телефону, его паника сменилась деловой суетой.
— И ещё, — добавил я уже у выхода. — Назначь маннитол, сто миллилитров двадцатипроцентного раствора, внутривенно капельно. Для дополнительного осмотического диуретического эффекта.
Костик озадаченно посмотрел на меня, но кивнул. Маннитол — мощное противоотёчное, которое вытягивает лишнюю воду из тканей мозга.
Это был мой контрольный выстрел по отёку. Я не собирался оставлять этому паразиту ни единого шанса. Сегодня он проиграл.
Я вышел из палаты, чувствуя приятную усталость и глубокое удовлетворение.
Хорошая работа.
Некромантия помогла заметить аномалию — живое существо там, где его быть не должно. А медицинские знания, которые я получил из конспектов и учебников, позволили правильно интерпретировать эту находку.
Синтез тёмного искусства и науки. Идеальный симбиоз. Возможно, это проклятье — не просто клетка. Возможно, это… что-то большее.