Но мне почему-то не верилось в простой приступ.
— А если Одинцова убили какой-то более сильной магией?
— Такое тоже возможно. Я не продаю бессмертие, как и говорил. И если бы кто-то направил на убийство Одинцова боле сильного демона, то это тоже могло бы стать причиной смерти. Как и если бы то, что на него напал человек, у которого был более сильный защитный медальон.
— Это возможно? Вы делаете их разными?
— Не я. Силу определяют не мои письмена, — он указал на засечки на обратной стороне медальона. — Сила определяется по существу, заточенному под этими печатями.
И вот уже опять у меня имелось целых три версии случившегося.
— Хорошо. Но почему тогда проверка на астральные следы ничего не дала? Я и сам едва почувствовал остаточный шлейф. Ведь после кончины Одинцова сразу была проведена экспертиза, прислали жрецов, которые сказали, что смерть произошла не из-за темных сил. Есть протокол, заключение. Но и на обычный приступ, согласитесь, тоже не тянет.
— Как я уже сказал ранее, сработал «протокол ликвидации». Он подразумевает не только освобождение духа от контракта, но и очищение пространства от астральных следов. Энергия, с которой вырывается демон, запускает еще одно заклинание, оно отмечается особым символом, — собеседник опять указал на заднюю стенку медальона. — Эта печать перенаправляет энергию на то, чтобы стереть все следы присутствия. Иногда очень аккуратно, порой оставляя легкое послевкусие. Ваши жрецы, — он опять усмехнулся, — не смогли ничего засечь своими ритуалами, а ваше природное чутье это уловило. И это еще больше впечатлило меня.
— Но почему тогда в часах, что висели над камином в поместье Рыбаковой, я ощутил четкий след?
— Все просто, — он заговорил тоном школьного учителя, объяснявшего простые правила детям. — Демон в часах с задачей справлялся. Его просто освободили. Он их покинул. И никакой «протокол ликвидации» задействован не был.
Я задумчиво кивнул, начиная понимать, что Одинцов умер не от сердечного приступа. Потому что в доме покойного антиквара я нашел проклятый предмет. И страж в нем сработал и, вероятно, погубил Одинцова. Видимо, дух не справился с силой проклятья, это и убило бедолагу. Осталось только выяснить наверняка, кто наложил проклятье…
— Если я ответил на все ваши вопросы, могу ли я попросить вас об одной услуге?
Голос одержимого вырвал меня из раздумий, и я взглянул на него. Осторожно ответил:
— Смотря о какой.
Хозяин дома усмехнулся:
— О, поверьте, для вас эта просьба будет пустяковой.
Глава 20 Нити судьбы
Одержимый поднял взгляд на меня, замялся, словно подбирая слова. В комнате повисла тишина.
— Освободите меня, — произнес он, наконец.
Хозяин дома сказал это, как просят о вещах, о которых думают очень давно. Когда человек устал и хочет уйти.
Я удивленно посмотрел на него:
— Вы не можете сделать это сами?
— Нет, — ответил он ровным голосом. — Карло предусмотрел подобное. Иначе бы его творения разбежались в первую же ночь. Освободить меня не смогут даже жрецы Синода. Они просто закроют меня в хранилище до конца моих дней.