— Понял, — сказал я. — Спасибо.
Хотел было вернуться к своему занятию, но Настя внезапно произнесла:
— Подожди.
Я вопросительно взглянул на нее. Девушка, вошла в мастерскую и встала у стола, скрестив руки. Я не отрывал взгляд. Выражение лица стало слишком серьезным, такой я ее раньше видел. Когда она работала, тоже была серьезна, но то была совсем иная серьезность. Сосредоточенная, деловитая, профессиональная. А эта — опасливая. В ней даже читались не свойственные девушке едва уловимые нотки беспокойства.
— Решил посетить этот аукцион? — тихо уточнила она.
— Пока только думаю, — уклончиво ответил я.
Она внимательно посмотрела на меня и произнесла:
— Не надо врать. Ты уже решил. Иначе бы не заказал вещи.
Я кивнул:
— Может, и решил.
— Это может быть опасно, — с тревогой сказала она. — Там могут быть замешаны очень неприятные люди. А еще, там, скорее всего, будут вещи, которые в нормальном месте даже показывать нельзя. Чтобы не привлечь к себе внимания ОКО. Значит, и люди там будут соответствующими.
Боковым зрением я заметил, как в дверях появилась Татьяна Петровна. Напрягся, внимательно глядя на Настю и соображая, заметит ли она присутствие сильного духа. Девушка странно нахмурилась и обняла себя руками, словно ей вдруг стало холодно.
Графиня осмотрела мастерскую, нахмурилась и принялась медленно качать головой с видом человека, которому больно смотреть на происходящее.
Я едва заметно указал глазами на дверь, попросив графиню уйти. Настя заметила этот жест и удивленно подняла бровь. Даже обернулась, проверяя, куда я указываю.
Татьяна Петровна выпрямилась с оскорблённым видом.
— Какое вопиющее отсутствие воспитания, — произнесла она негромко, с укором. — А я, между прочим, переживаю за вас, юноша!
— Не переживайте, — сказал я.
Настя удивленно уставилась на меня.
— Что? — переспросила она.
— Говорю: не переживай по поводу этого аукциона, — быстро выкрутился я. — Всё будет нормально.
— Да как не переживать⁈ — Она повысила голос, в котором снова засквозила тревога, смешанная с раздражением. — И с чего мы вдруг на вы?
— Просто заработался, — я кивнул на шкатулку. — Вот и оговорился.
За её спиной Татьяна Петровна, по всей видимости, решив, что слова исчерпаны, подошла к рабочему столу.
— Ты туда идёшь! На какое-то мутное мероприятие с людьми, у которых, может, руки по локоть в крови!
— Ты сгущаешь краски, — не сдавался я. — Это всего лишь тайный аукцион. Там никого не убивают, просто продают разные вещи.
— Ага! — вспылила она. — Запрещенные вещи. А возможно даже одержимые. Или с проклятиями!
— Одержимые? — взволновано спросила графиня и покачала головой. — Зачем нам одержимые? Нам здесь одержимые не нужны.
«Ага, хватит и вас с портретом», — чуть не выпалил я.
— Я не буду покупать ни одержимые, ни проклятые вещи, — заверил я сразу обеих дам.
— А зачем тогда туда идти? — насторожилась Настя? — Какой смысл? Разве тебе здесь реликвий не хватает? У графини был прекрасный вкус!
Графиня благосклонно посмотрела на девушку, одобрительно улыбнулась, приосанилась и покивала.