Я вынул из кармана медальон и покрутил в пальцах, задумчиво его рассматривая. Серебро поймало тусклый, рассеянный свет, и на секунду ожило. Насечки на обратной стороне сливались в узор из незнакомых мне символов. Человек, который их нанес, явно знал, что делает. Опытная поставленная рука, четкие одинаковые линии. Я бы даже мог решить, что это штамповка, с настолько хирургической точностью они были нанесены. Но линии были «живые», их нанесли на медальон, прорезая серебро. Это выдавали мелкие зазубрины.
Машина миновала светофор и въехала на мост. Под колёсами глухо загудел настил. По обе стороны открылась вода. Слева показался блестящий на солнце шпиль Петропавловской крепости. Авто въехало на Васильевский, а через несколько минут впереди показалась громада Андреевского собора с блестящими на солнце куполами. И я невольно усмехнулся: колдун был явно уверен в себе, раз устроил логово рядом с одним из центральных городских храмов Синода. Как будто он специально выбрал это место, чтобы быть рядом с тем, от чего его отлучили. Или чтобы подразнить ОКО или СКДН. Если второе, то долго он явно не проработает. Излишняя самоуверенность в таких вещах никогда не идет на руку. Это приводит к ошибкам, а жрецы ошибок не прощают.
— Остановите здесь, — попросил я водителя.
— Это шестая линия только, — предостерег он.
— Знаю, спасибо. Решил прогуляться.
Тот безразлично кивнул, и машина плавно притормозила у тротуара. Я расплатился, открыл дверь и вышел из салона. Несколько мгновений стоял, глядя на блестевшие на солнце купола, затем вздохнул, поднял воротник и направился вдоль проспекта. Хотелось проветрить мысли, в которых поселилось слишком много мрака, связанного с колдуном.
Когда свернул на тринадцатую линию, небо начало затягивать тучами. Даже не следя за нумерацией домов, сразу узнал светящуюся арку. Она выделялась, манила. Таинственный шлейф разных человеческих эмоций осел на ее стенах. Я прошел внутрь. Почувствовал, что здесь часто загадывают желания. Они словно эхо отражались от стен. Люди нашептывали здесь свои грезы, свои чаяния и проблемы, прося у высших сил благословения и облегчения. Здесь от стен отражались и крики отчаянья, и легкие воздушные надежды.
Я шел под аркой, пока не дошел до проема вверху, откуда было видно небо. Не зря колдун выбрал это место. Столько сильных эмоций, столько самой разной энергии: от тяжелой, отчаянной до самой светлой и наивной.
Тяжелые тучи сгустились в небе, которое еще минуту назад было совсем не таким хмурым. Браслет на запястье потеплел, как греется металл в ладони. Равномерно и спокойно. Впрочем, это было очевидно. Где-то здесь находилось логово колдуна. Я был близок, и браслет это чувствовал.
Подошел к стене, провел пальцами по свежему граффити. Шероховатая краска застыла, но еще блестела новизной. Рядом заметил трещины, в швах которых пробивался мох:
— Откройте дверь, откройте дверь, позвольте мне войти, — произнес я слова старой английской сказки.
А дальше произошло чудо. Стена не расступилась, не растворилась, не открылась дверью. Она просто перестала быть проблемой. Стала полупрозрачной, будто бы в настройках картинки убавили плотность. А в кармане что-то начало пульсировать, вторя моей просьбе меня впустить.