Сина резко встала, стул с грохотом отъехал назад. Ксавьер уже не выглядел раненым: за долю секунды из человека, который с трудом удерживал перо, он превратился в командора — прямой, собранный, холодный.
— Магия крови? — голос Ксавьера стал стальным, будто и не было ни слабости, ни боли.
— Не знаем! — выдохнул адъютант. — Их слишком много. Они идут волнами.
Сина смотрела на Ксавьера и понимала: сейчас он встанет и пойдёт туда. В таком состоянии. С этой драконьей кровью, с этой жарой внутри, с этой тонкой гранью между силой и безумием.
— Если ты сейчас пойдёшь туда в таком состоянии, — сказала она резко, почти грубо, — то я пойду с тобой.
8. На месте прорыва
Площадь у дворца больше не была парадной витриной города — она превратилась в арену паники. Пламя лизало деревянные навесы, дым стелился по брусчатке, смешиваясь с криками. Горожане метались, не зная, куда бежать: к воротам, к храмам, к любой двери, которая могла притвориться спасением.
Инквизиторы пытались выстроить строй, но хаос был слишком липким — он разъедал дисциплину быстрее, чем огонь разъедал дерево.
Ксавьер вышел из переулка вместе с отрядом, и в ту же секунду площадь будто чуть‑чуть выровнялась. Не потому что он кричал, не потому что грозил — а потому что в его походке была уверенность, которую люди хватали, как канат над пропастью.
Он не останавливался, чтобы оценить масштаб: он уже видел всё — по крикам, по расположению горящих точек, по тому, как ломался строй.
— Левый фланг — к складам! — голос Ксавьера звучал ровно, без надрыва, но пробивал даже рёв пламени. — Правый — отсечь толпу от центра! Не дать им смешаться с демонами!
Офицеры кивали, срывались с места, передавая приказы дальше. Строй начал стягиваться, как затягивается шов на старой ране — неровно, с усилием, но держался.
На середине следующей фразы его накрыло.
Жар драконьей крови ударил изнутри, как молот по рёбрам. Рана под доспехом вспыхнула, будто кто‑то плеснул туда масла. Ксавьер замер — всего на долю секунды, так, что заметил только тот, кто смотрел в упор.
Рядом стоявший адъютант чуть подался вперёд, готовый подхватить, если командор пошатнётся. Но Ксавьер не пошатнулся. Он сжал кулак, вдавливая ногти в ладонь, сделал короткий, жёсткий вдох — и продолжил, будто ничего не было.
— Держать линию! — бросил он, голос не дрогнул. — Ни шагу назад, пока не будет приказа!
Адъютант опустил руку, которую уже почти протянул. Если командор не признаёт слабость, никто не посмеет её назвать.
К ним подбежал офицер с заляпанным сажей лицом. Дыхание сбито, но в глазах — собранность.
— Командор, у нас заложники. В центре, за баррикадой из ящиков. Там юноша — лет пятнадцати, бывший слуга во дворце. У него проявилась магия, пришли забирать в Круг. Он запаниковал, случайно призвал демонов. Сейчас одержим. Держит нескольких дворян и одного нашего инквизитора.
Ксавьер слушал, не перебивая, не морщась, хотя внутри снова поднимался жар — не от эликсира, а от того, как привычно и горько ложились эти слова. Ещё один мальчишка, который просто испугался. Ещё одна история, которая уже почти закончилась.