Но вместо этого вновь услышала тишину.
— Я везу туда шведов. Там собираются строить НПЗ, — торопливо пояснила я, чтобы она не надумала лишнего.
— Я должна услышать эту историю в красках, — с явным интересом в голосе сообщила Шилова. — В мельчайших подробностях! Есть у меня ощущение, что я чего-то очень интересного не знаю. Интуиция! Когда вернёшься, угостишь меня ужином.
— Ты согласна? Ты просто богиня! Я готова кормить тебя ужинами целую неделю! — со всей возможной искренностью пообещала я.
— Так много не нужно. Для этого у меня есть Олежа, — хохотнула подруга, после чего вздохнула. — Ладно, я приеду завтра. Слушай… А сын хоть не грудной? Я вот это всё не умею. Молоко там, кашки, соски… Что там ещё? Памперсы…
— Не грудной, Оксана, — усмехнулась я. — Совсем не грудной. Приезжай!
Я назвала адрес и пошла собирать сумку в дорогу. Всё-таки предстояла одна ночёвка, а это значило, что совсем налегке отправиться не получится.
В шесть утра, как и договаривались, приехала Оксана.
— Подруга, я в последний раз так рано вставала только ради рейса на Бали! Ты будешь должна мне очень хороший ужин с бухлом! — сообщила она, после чего вихрем ворвалась в квартиру.
Оксана с деловым видом осмотрела гостиную и кухню, затем подошла к двери Ваниной комнаты и спросила:
— Сын там?
— Там, там. Пойдём в гостиную.
Ваню я разбудила полчаса назад. Он никак не мог взять в толк, что происходит, с кем я собираюсь его знакомить и почему вообще так нервничаю. А я действительно нервничала. И было отчего.
— Я не поняла, а когда будем знакомиться с виновником переполоха? — Шилова плюхнулась в кресло и вытянула ноги, а стояла напротив, отмечая ее цветущий и жизнерадостный вид..
— Ванька зубы чистит. И страдает. Он у меня тоже давно так рано не вставал. Лето же, каникулы.
— Наш человек! Будем с ним в одной партии, обществе или тусовке, — сказала Оксана. — В общем, вступим в клуб любителей поспать до обеда.
Именно этот момент сын выбрал, чтобы войти в комнату.
— Ма-ам! Так с кем ты меня оставляешь? — недовольно спросил он.
Я внутренне собралась, приготовившись к буре.
— Познакомься, Ванюш. Это тётя Оксана, моя давняя подруга. Она поживет здесь с тобой до завтра. Ты, пожалуйста, слушайся её и… ну, всё такое.
Я повернулась к Шиловой и увидела то, чего, пожалуй, не видела никогда: подруга находилась в ступоре. Она замерла, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, подалась вперёд и теперь буквально пожирала Ваню глазами.
— А-ань? — не своим голосом позвала она. — Аня… А сколько Ване лет?
Медленно, словно это требовало от неё нечеловеческих усилий, Оксана повернулась ко мне и с видом инквизитора стала ждать ответа.
— Двенадцать, — обреченно произнесла я. — Оксан… Мне пора. Ещё до офиса добраться нужно. Нас оттуда повезут, — добавила я, малодушно мечтая сбежать.
— Ну уж нет! Стой!
Шилова вскочила с кресла и схватила меня за локоть. Ваня с недоумением посмотрел на нас и закатил глаза.
— Мам, я тогда пойду поиграю. Раз у вас тут разговоры… Есть пока не хочу, — сказал он и скрылся в своей комнате.