Отыскав на земле острый кусок пластушки, он принялся царапать им глину, сгребать ее в сторону. Копать камнем было тяжело и неудобно, но иного варианта не было. Шло тяжко, медленно. Майор истекал потом, но куда деваться?
Дважды просил воды — охранник приносил, ставил под дверь кружку и какую-то гнутую алюминиевую тарелку с куском мяса и лепешки. Мясо было сомнительным, поэтому его Виктор употреблять в пищу не стал.
Тем временем, всего за три часа Кикоть смог проделать проход наружу, через который можно было протиснуться, если снять свободную одежду. За эти дни она превратилась в рваное вонючее тряпье, хотя раньше было не намного лучше. Вылезать одетым было неудобно, голым проще. На нем только ботинки, трусы и майка.
Подкоп был готов.
Но когда чекист уже практически выбрался, его внезапно спалил другой афганец, на соседней крыше. Наблюдатель громко крикнул и дал очередь в землю, как раз перед майором. Тот вынужден был остановиться. Охрана вновь избила майора, только теперь значительно серьезнее, после чего его перетащили в другое здание без окон, но с хорошей дверью.
Духи оказались вовсе не глупыми — по одному внутрь не заходили. Их всегда было двое… Видимо американец предупредил их, что майор — хитрая рыба и с ним нужно держать ухо востро. Иначе пальцы отгрызет! Видя все это, чекист понял — не такие уж они глупые, какими их считали кабинетные начальники. Да, плохо организованы, не шибко сообразительны, но приказы исполняют добросовестно.
В общем, лёжа на грязном полу в пустой, темной комнате, Кикоть понял — так просто ему не выбраться. А вариантов-то немного…
Вообще, отчаяние — страшная вещь. Когда это чувство захватывает человека, причем не единожды, он постепенно падает духом, готов смириться с поражением. Надежда умирает, человеку остаётся только сидеть и ждать своей участи. Прямо как баран на скотобойне!
А в плену еще хуже — сейчас духам надоест, еще что-нибудь придумают.
— Ну, нет… — прошептал он, мысленно отругав себя за слабость. — Слишком быстро я сдался… Я вылезу отсюда! Обязательно вылезу!
Чекисту сильно хотелось пить, болела спина. Откуда-то появилась изжога, которая иногда мучила майора, когда тот нервничал. Виктор Викторович частенько работал настолько увлеченно, что порой забывал не только позавтракать, но и пообедать. А когда все же приходил домой, то наедался до отвала и ложился спать. С таким подходом и отношением к своему здоровью, майор очень быстро стал обладателем гастрита. Хронического. Болезнь противная, то и дело напоминала о себе…
Спустя какое-то время, его глаза привыкли к темноте — Виктор ещё и на ощупь убедился в том, что внутри кроме одного-единственного старого деревянного ящика больше ничего нет. Кое-как вскрыв его, майор догадался, что внутри кроме рваного тряпья и соломы ничего нет. Ну, глупо было полагать, что там может оказаться оружие или инструмент.
Выбраться из этого помещения можно только лишь хитростью — попробовать заманить душмана сюда и нейтрализовать, затем завладеть его оружием и бежать отсюда. Но сделать это нужно так, чтобы охранник был только один — с двумя чекист точно не справится. Не на то учился, хотя кое-какие навык все же имеются.