Я тщательно выбираю момент. Я жду почти до самого отбоя, когда общежитие отряда уже начинает стихать на ночь. Даже пока иду к комнате Куинн, я снова и снова прокручиваю в голове то, что собираюсь ей сказать. У меня, прямо скажем, не так уж много опыта в романтических жестах, но фильмов я посмотрел достаточно. Вот он — тот самый большой кинематографичный момент, когда у главной пары всё наконец встаёт на свои места, и дальше они живут долго и счастливо. Я надеюсь.
Сердце долбит в груди, когда я поднимаю руку, чтобы постучать в её дверь. Я стучу костяшками по дереву, глубоко втягиваю воздух в лёгкие и стараюсь всеми силами сохранять спокойствие и собранность, хотя мне кажется, что я сейчас просто выпрыгну из собственной кожи. Я ещё никогда не чувствовал себя вот так — тревога зашкаливает, лицо горит, а пульс грохочет у меня в ушах. Следующие пять минут решают очень многое.
Глубокий вдох.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я слышу лёгкие шаги по ту сторону двери, приближающиеся ко мне.
Вот оно.
Дверь распахивается, и сердце у меня сбивается с ритма, когда я вижу её. Будто я каким-то образом успел забыть, насколько Куинн красива, — я реально на секунду забываю дышать. Она в буквальном смысле вышибает у меня воздух из лёгких. И да, я знаю, насколько банально это звучит, но это, блядь, правда.
Ореховые глаза Куинн распахиваются от удивления, когда она видит меня по ту сторону двери, ресницы вздрагивают, губы приоткрываются. — Привет, что ты…
— Просто выслушай меня, — выпаливаю я, перебивая её. Я делаю шаг вперёд и упираюсь руками по обе стороны в дверной косяк. — Я собирался оставить тебя в покое, правда собирался. Я собирался уважать твоё решение, как и сказал. Но потом я узнал, что тебе тоже больно, и теперь, когда я это знаю, я просто не понимаю, какого хрена мы вообще мучаем себя всем этим вместо того, чтобы просто быть вместе.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ей вставить ни слова — поднимаю руку, продолжая. — Пожалуйста, просто выслушай меня, Куинн. Я скучаю по тебе — я пиздец как по тебе скучаю. Я не хочу прожить ещё хоть один день, не видя тебя, не касаясь тебя, не целуя тебя. Я знаю, что всё это должно было быть только физикой, но ты мне, блядь, нужна, Куинн, и мне уже совершенно похуй, что об этом подумает кто-либо ещё.
Это… идёт совсем не так, как я рассчитывал. У Куинн глаза становятся огромными, как блюдца, и чем больше я говорю, тем сильнее она качает головой, будто хочет, чтобы я заткнулся. А потом дверь распахивается шире, и я наконец понимаю почему.
Если бы я не был так загипнотизирован этими её яркими, прекрасными глазами, я бы увидел в них предупреждение. Если бы я не был так сосредоточен на том, чтобы выдать ту маленькую речь, которую репетировал у себя в голове, я бы услышал тяжёлые шаги, приближающиеся к двери из-за её спины, пока я говорил. Но слишком поздно до меня доходит, что в комнате с ней есть кто-то ещё и он слышит моё признание.
Я сталкиваюсь взглядом с парой холодных, тёмных глаз — и, если бы взглядом можно было убить, я был бы уже покойником. — Так это был ты?! — требует Тео, и в его голосе чистый яд. Я буквально чувствую, как от него волнами валит ярость, пока он стоит рядом с сестрой, сжимая один кулак и так вцепившись другой рукой в край двери, что я бы не удивился, если бы дерево треснуло у него под пальцами. — Как ты мог?