— М-м-м, — довольно мычит Куинн, зарывая пальцы мне в волосы, пока я продолжаю медленно двигаться в её киске. — Теперь моя очередь. — Она тянет меня за волосы, разворачивая мою голову в сторону и открывая ей мою шею.
Ей даже не нужно просить. — Я твой, малышка, — хрипло выдыхаю я, крепко обхватывая её руками. И в следующее мгновение я чувствую, как её острые клыки пронзают мою кожу, и, блядь, святое дерьмо — это ощущение настолько эротичное, настолько мощное, что я уже не способен сдерживаться ни секунды. Пока зубы Куинн всё ещё впиваются мне в плечо, я лихорадочно стаскиваю её с моего члена в самый последний момент — у меня сужается зрение, за веками взрываются фейерверки, и я кончаю сильнее, чем когда-либо в жизни, заливая внутреннюю сторону её бёдер своей спермой. Я даже не замечаю, в какой момент она завершает метку и убирает клыки из моей плоти, — у меня такое чувство, будто я больше не понимаю, где заканчивается её тело и начинается моё. Связь между нами такая мощная, что кажется, я могу прикоснуться к ней, попробовать её на вкус. Удержать её в ладонях.
— Мой, — рычит Куинн с удовлетворением, облизывая место между моей шеей и плечом, где только что оставила свою метку, а её слюна тут же снимает жжение.
Я веду ладонью вверх по её спине, зарываясь пальцами в волосы на её затылке. — Навсегда, малышка.
Куинн смотрит на меня, и в глазах у неё вспыхивает озорной огонёк. — Надеюсь, ты понимаешь, во что именно вляпался, — усмехается она, игриво двигая бровями.
— О, понимаю, — бормочу я, наклоняясь и прихватывая зубами её нижнюю губу. — Ты именно та беда, в которую я хочу вляпываться снова и снова… — Я обрываю фразу, прижимаясь поцелуем к её губам, и шепчу: — И снова.
Она впивается в мои губы своими, вышибая у меня воздух из лёгких. Я отвечаю на её поцелуй с той же жадностью, крепко сжимая её тело, прижимая ещё ближе к себе. Я смакую её вкус на языке, пока он переплетается с моим. Я мог бы делать это всю ночь, весь день, и мне бы никогда не надоело. Я в полном благоговении перед Куинн — перед тем, какая она умная, острая, прекрасная, перед тем, что судьба вообще связала её со мной. Перед тем, что она моя, и только мне выпало счастье быть с ней до конца моих дней.
Мы отрываемся друг от друга, чтобы вдохнуть, но всё ещё крепко держимся друг за друга. Куинн поднимает взгляд к небу, оценивая, где сейчас луна.
— Нам, наверное, пора возвращаться, — тихо говорит она, слегка ослабляя руки у меня на шее.
Я глухо соглашаюсь, хотя отпускать её мне не хочется совсем — вообще ни капли. Она позволяет мне подержать её ещё немного, и только потом я с неохотой разжимаю руки, помогая ей встать, а затем поднимаюсь сам.
— Наперегонки? — спрашивает Куинн, и на её лице снова вспыхивает эта дьявольская ухмылка.
— Идёт, — ухмыляюсь я, выпуская своего волка вперёд.
Мы перекидываемся и вместе несёмся обратно к дому стаи, а наши волки скачут, играют и прихватывают друг друга зубами. Они так же счастливы, как и мы, — сегодня ночью просто на седьмом небе. У Куинн явное преимущество, потому что она знает местность, но я всё равно думаю, что обогнал бы её, если бы действительно хотел победить. Вместо этого я позволяю ей выиграть, и она тут же начинает этим хвастаться, когда мы снова перекидываемся обратно.