— Охренеть, — рычу я, сокращая расстояние между нами меньше чем за секунду. Я поднимаю руку, обхватываю ладонью её щёку, вглядываясь в эти озорные каре-зелёные глаза. — Ты ведь беда, да? — бормочу я, наклоняясь, чтобы лизнуть и прикусить чувствительную кожу у неё на шее, пока мои руки исследуют её мягкую, тронутую загаром кожу — изгиб талии, плоскость живота, полноту её действительно охуительных сисек. Я осторожно приподнимаю одну грудь из чашечки лифчика, открывая идеальный маленький розовый сосок, который тут же втягиваю в рот. Она обвивает руками мою шею, цепляясь за меня, и стонет, когда я перекатываю сосок между зубами. Потом я проделываю то же самое с другой грудью, и к тому моменту, когда я отстраняюсь и тянусь ей за спину, чтобы расстегнуть лифчик, она уже тяжело дышит, извивается, жадная до большего.
И кто я такой, чтобы отказывать красивой женщине?
Когда её лифчик падает на пол, я сдёргиваю через голову свою футболку, а потом подхватываю её под задницу и поднимаю. Её ноги тут же расходятся и крепко обвиваются вокруг меня. Она прижимает голую грудь к моей, пока я нахожу её губы и целую так, что у неё должно перехватывать дыхание, неся её к кровати. Трение между нашей кожей обжигает добела; не думаю, что когда-либо в жизни был настолько взвинчен. Запах её возбуждения сводит с ума и меня, и моего волка — она не хочет говорить мне, кто она такая, но я собираюсь творить с этой женщиной грязные, развратные вещи.
Я прерываю поцелуй, чтобы швырнуть её на кровать, и смотрю, как её грудь подпрыгивает, когда она падает на матрас. Охуенно красиво. А потом я уже ползу к ней, покрывая её тело поцелуями, сжимая её сиськи, вылизывая ключицы. Всё это время она издаёт самые сладкие тихие звуки удовольствия, коротко, сбивчиво дыша.
А потом она хватает мой член через джинсы.
Я нечленораздельно мычу, и от её прикосновения всё моё тело содрогается. Я как гребанный подросток, который вот-вот кончит от дрочки поверх штанов. Не то чтобы у меня такое когда-либо было, разумеется, — я всегда был жеребцом. Я просто говорю: эта девушка — нечто нереальное. Я сейчас, блядь, сплю, что ли?
Она расстёгивает мои джинсы, просовывает руку внутрь и обхватывает мою эрекцию, и меня так дёргает, что я точно понимаю — я не сплю. Она, может, и хочет сохранить всё это анонимным, но она реальна, она здесь, и она так жадно дрочит мне, что член становится болезненно твёрдым, пульсируя в её мягкой руке. Такими темпами я долго не продержусь — надо сменить тактику.
Я откидываюсь назад, стоя на коленях, сползаю с кровати, стягиваю джинсы и боксёры с бёдер и скидываю их вместе с ботинками. Потом снова забираюсь к ней, поднимаю одну её ногу, оставляю мягкие поцелуи на икре, медленно продвигаясь к внутренней стороне бедра. Её дыхание сбивается, когда я добираюсь до самого верха, целуя её между ног сквозь тонкое кружево трусиков. Я на секунду замираю, позволяя предвкушению нарасти, прежде чем сдвигаю её трусики в сторону и одним из своих толстых пальцев проверяю вход.
— Какая же ты, блядь, мокрая, — бормочу я, наслаждаясь тем, как её тугая киска обхватывает мой палец и как легко он скользит туда и обратно. — Это всё для меня, малышка?