В ответ он двигается быстрее, жёстче, и его хватка на моих бёдрах становится почти болезненной, пока он вбивает меня в комод. — Да, малышка? Тебе, блядь, это нравится? — рычит Джакс, снова и снова вгоняя в меня свой член так, что у меня глаза закатываются.
— Джаксон! — Его имя срывается с моих губ в стоне, и его рот тут же опускается на мой, а поцелуй становится заявляющим права и собственническим. Он проглатывает мой всхлип, когда поднимает меня с комода, разворачивает и несёт через комнату к кровати.
Он мягко опускает нас обоих на кровать, и его член всё ещё глубоко у меня внутри. Казалось бы, это должно быть неловко и неуклюже, но он делает это одним плавным движением, почти как в танце — и вот он уже надо мной, слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо, и снова начинает медленно двигаться во мне. Он удерживает себя на вытянутых руках по обе стороны от моей головы, а я почти благоговейно веду ладонями вверх по его рукам, по жёстким мышцам плеч, к его лицу. У него уже проступила лёгкая щетина, и она щекочет мне ладони.
И тут я совершаю ещё одну ошибку. Я заглядываю ему в глаза, и когда он смотрит в ответ, ощущение такое, будто он видит меня насквозь, прямо до самой души. Мы оба беззащитны; между нашими взглядами натягивается какая-то общая уязвимость. В его глазах — нежность, в них плещется обожание, пока он двигается во мне медленно, мягко, чувственно. Впервые это уже не просто секс. Это ощущается как что-то другое; как что-то большее.
И я не останавливаю это.
Это слишком хорошо, будто мы соединяемся на каком-то космическом уровне, будто между нами всё уходит куда глубже, чем кто-либо из нас мог себе представить. Он склоняется ниже, целует мои губы, гладит волосы, держит моё лицо в ладони. Это слишком много — внутри меня медленно нарастает давление, и я начинаю распадаться под ним. Он целует меня чуть жёстче, двигается чуть быстрее. Я чувствую, как всё внутри накапливается, накапливается, а потом плотину прорывает, и оргазм, ещё сильнее первого, раздирает меня на части. Он подаётся вперёд, и его собственная разрядка обрушивается на него одновременно с моей.
Когда я возвращаюсь в реальность, он держит меня в объятиях, целуя мои губы, подбородок, щёки. Потом скатывается с меня, встаёт и уходит через комнату. Возвращается с бутылкой воды и футболкой, протягивает мне воду, а мягкой тканью футболки вытирает нас обоих. Никто из нас не говорит ни слова, но между нами явно что-то сдвинулось. Внутри меня сейчас бушует шторм эмоций — часть меня чувствует удовлетворение, счастье, а другая чувствует себя так, будто внутри меня вскрыли что-то живое, так, что я могла бы разрыдаться.
Я возвращаю воду Джаксу, он сам делает пару глотков, ставит бутылку на тумбочку и снова забирается в кровать. Он обхватывает меня за талию, притягивает к себе, чтобы пнуть одеяло вниз. Потом снова натягивает его на нас, устраивается за моей спиной и обнимает меня, крепко прижимая к груди. Он держит меня. Его кожа такая тёплая рядом с моей; я расслабляюсь в нём, и мои обезумевшие мысли постепенно растворяются, пока я лежу в безопасности в объятиях Джаксона.