— Поверь, мне тоже.
Мы оба отворачиваемся, и между нами снова повисает пауза, наполненная таким густым и неловким напряжением, что его можно ножом резать.
Через пару секунд я втягиваю воздух и осторожно снова смотрю на Тео. — Слушай, я знаю, ты не хочешь этого слышать, но то, что у нас с Куинн… оно другое. Я никогда раньше такого не чувствовал.
Голос у меня хриплый, ладони влажные. Пиздец как странно вообще произносить всё это вслух именно Тео, но ему нужно это услышать. Если я хочу, чтобы он хотя бы начал смиряться, он должен понять: для меня это не просто мимолётная интрижка. Он привык, что я рассказываю ему про случайные перепихоны, и он должен знать, что это вообще не из той серии. Это всё по-настоящему.
— И я знаю, что было по-мудацки прятаться и скрываться вместо того, чтобы сразу тебе всё сказать, — вздыхаю я. — Я знал, что это неправильно, но не мог себя остановить. Как я уже сказал, с ней всё по-другому, чувак. Я хочу быть с ней, только с ней.
Тео начинает двигаться в мою сторону, и я невольно дёргаюсь, не понимая, не собирается ли он снова кинуться на меня. Но в его взгляде что-то меняется. Его жёсткая броня даёт трещину, и через неё начинает просачиваться та уязвимость, которую он так умело прячет. Он вдруг выглядит уже не как человек, готовый убивать, а скорее как тот парень, который мучился, выбирая куртку для девушки, которая ему нравилась.
Я продолжаю стоять как вкопанный, пока Тео обходит скамейку, подходит ко мне и опускается на неё. Он наклоняется вперёд и утыкается лицом в ладони. Я ещё несколько секунд просто стою как полный идиот, не понимая, что делать, и тупо смотрю на его макушку. Волосы у него насыщенного шоколадного цвета, точно такого же, как у Куинн. Каждый раз, когда я замечаю, насколько они похожи, мне хочется дать себе по голове за то, что я не увидел этого в ту первую ночь — но, с другой стороны, если бы увидел, я, возможно, упустил бы самое лучшее, что было в моей жизни. Медленно я разворачиваюсь и сажусь рядом, глядя на пруд.
Тео поднимает голову и, не отрывая взгляда от воды, снова заговаривает. — Слушай, я вообще согласился встретиться с тобой сегодня только потому, что моя сестра сказала, что у неё к тебе чувства.
У меня сжимает грудь, сердце колотится о рёбра. Когда я вывалил всё Куинн, у неё так и не было шанса ответить и сказать, чувствует ли она то же самое. И теперь Тео сам подтверждает, что да — и внезапно мне становится чертовски трудно дышать.
— Какой бы пиздецовой ни была вся эта история, я не собираюсь вставать у вас на пути, если вы двое хотите быть вместе, — продолжает он тихим голосом. — Я просто пытаюсь заботиться о своей сестре. Я пытаюсь понять, как теперь быть рядом с ней, раз меня не было последние пять лет. И не буду врать, мне было тяжело видеть, как ей было хуёво всю эту неделю, а ещё тяжелее — когда я понял, что это сделал тот, кому я доверял.
Это та сторона Тео, которую люди почти никогда не видят. Он не просто матерящийся вспыльчивый мудак, в нём сидит глубочайшая травма и куча чувств, которые он мастерски прячет от всех, кроме самых близких. Мне довелось заглянуть за этот занавес всего пару раз, но именно понимание Тео помогло мне понять и его сестру — они гораздо больше похожи друг на друга, чем сами осознают.