— Ну давай, вводи меня в курс дела, — говорю я, усаживаясь за свой стол, кладя руку на мышку и водя курсором по экрану над разными установленными программами. — Какая из них твоя?
Брук присаживается задницей на край моего стола и смотрит через плечо на мой монитор. — Вот эта, — говорит она, указывая пальцем.
Я кликаю по ней, жду, пока она загрузится, а потом начинаю щёлкать по разделам внутри программы. Всё оказалось совсем не таким, как я представляла, но ориентироваться в ней на удивление легко. Брук начинает объяснять мне функции программы и показывать, как вытаскивать отчёты.
Я рада, что сегодня у меня есть это отвлечение, потому что с субботнего вечера мои мысли всё время возвращаются к Джаксону. До тех пор, пока в субботу друзья не вывели его на чистую воду, я была уверена, что наш секс для него вообще нихуя не значил, потому что он, по сути, сказал, что жалеет, что это вообще случилось. Но, как выяснилось, это было неправдой — после той ночи Джакс меня искал. Он был моим «сексуальным незнакомцем», а я была его «загадочной девушкой». Мы искали друг друга.
Я не до конца понимаю, что это всё означает в контексте происходящего, но теперь я знаю, что для него это тоже было чем-то большим, чем просто случайный перепихон. Для нас обоих в этом было что-то особенное, даже если это особенное заключалось всего лишь в том, что секс был просто, блядь, нереально хорош. Очевидно, мы оба хотели повторения — настолько, что я каждый день искала его в лицах тех, кто заходил в пивоварню, а он активно пытался найти меня. В ту ночь между нами действительно возникла связь, и она до сих пор никуда не делась. Я чувствую её каждый раз, когда смотрю на него.
Но вопрос всё ещё в том, стоит ли вообще это развивать. Я только пытаюсь наладить отношения с братом, так что мне совсем не хочется делать что-то, что окончательно его взорвёт. К тому же он, скорее всего, просто убьёт Джакса, а, как я уже говорила, мне всё-таки больше нравится, когда он дышит. И я уверена, что у Джакса тоже своя дилемма: как остаться верным другу и, ну, не трахать младшую сестру этого самого друга.
На стене большими буквами написано, что у нас с Джаксом ничего не может получиться. Всё слишком сложно; слишком много движущихся частей и слишком много связывающих нас уз. Джакс практически прямым текстом сказал это в субботу, и, чёрт возьми, мне бы стоило к этому прислушаться. Но какая-то часть меня просто… любопытствует. Любопытствует, как всё это развернётся и сможем ли мы оба и дальше сопротивляться этой совершенно очевидной тяге между нами и дать разуму победить.
Жаль, что я не могу поговорить об этом с Брук. Она одна из моих самых близких подруг, и раньше именно к ней я бы пошла с такой дилеммой. Но теперь, когда она истинная пара моего брата, я не могу ставить её в такое положение; это всё слишком… усложнит. Уф, с какого вообще момента всё стало таким, блядь, сложным?
— Погоди-ка, — говорит Брук, наклоняясь ближе к моему монитору и щурясь. — Там что, написано…?
Она не договаривает, отталкивается от моего стола, обходит кресло и встаёт рядом, и по её виду я сразу понимаю, что что-то не так.