Хотя внутри меня всё в тот момент трясло от паники, я не пропустила мимо ушей ни слова из того, что сказал Джакс. Он сказал, что скучал по мне и хочет быть со мной — что хочет этого по-настоящему. Он озвучил именно то, что я и сама чувствовала, и подтвердил, что это не только с моей стороны; он чувствует то же самое. Это мог бы быть прекрасный момент, если бы Тео не стоял у нас за спиной, слушая каждое слово. Готовый наброситься в любую секунду.
Мне кажется, я всё ещё была в шоке от внезапного появления Джакса и его признания, когда Тео врезал первый удар. А потом всё произошло так быстро — будто я моргнула, и Тео уже сидел верхом на Джаксе и разбивал ему лицо. Его прекрасное лицо, в одно мгновение покрытое кровью, ссадинами и синяками. У меня физически всё болело от того, что я это видела; даже моя волчица сходила с ума, и впервые за очень долгое время мне пришлось по-настоящему бороться, чтобы удержать её внутри. А потом я, как идиотка, полезла вмешиваться. Запрыгнула Тео на спину и в итоге влетела в стену.
Больно было, но на тренировках мне прилетало и посильнее — и да, возможно, я чуть-чуть это разыграла, чтобы эти двое наконец перестали драться. Это сработало, но потом я уже не знала, что делать дальше; как не дать всей этой грязи вспыхнуть снова. Я понимала, что не могу закончить за Джакса его признание и сказать, что чувствую то же самое, не тогда, когда Тео стоял тут же и буквально прожигал Джакса глазами. Смотреть на изрезанное и разбитое лицо Джакса было мучительно, почти так же мучительно, как видеть его разбитый взгляд, когда я отослала его прочь. Это было единственное, что я могла сделать.
Если бы я могла вернуться назад, не уверена, что поступила бы иначе. Я просто хотела, чтобы они перестали драться, и тогда это казалось единственным выходом. Я ненавидела тот взгляд, которым на меня посмотрел Джакс, когда я велела ему уйти, но я не смогла бы смотреть, как Тео бьёт его снова, а именно это и случилось бы, если бы я не отослала их обоих. Он должен понимать, что у меня не было выбора. Я сделала это, чтобы защитить его.
Из этих мыслей меня выдёргивает Тео, когда открывает дверь и начинает запихивать своё огромное тело на водительское сиденье моей машины. Каким-то образом он всё-таки умудряется туда втиснуться, хотя колени у него почти упираются в приборную панель, а голова — в потолок. За рулём такой крошечной машины он выглядит просто нелепо, и я не могу удержаться от смешка от этого зрелища.
Услышав мой смех, Тео фыркает и бросает на меня раздражённый взгляд через плечо.
— Ну хватит уже, — устало вздыхает Брук, хлопая Тео тыльной стороной ладони по груди, пока другой рукой пристёгивает ремень. — Ты ведёшь себя как ребёнок.
— Извини, если я всё ещё немного зол, — с горечью отвечает он, заводя машину и включая заднюю передачу. Он выезжает с парковочного места, переключается на «драйв» и давит на газ так, что шины визжат, а машину дёргает вперёд к дороге.
Брук вскидывает руку к потолку, чтобы удержаться, и бросает на Тео такой взгляд, что он тут же сбрасывает скорость. Девчонка им крутит как хочет.