Но останавливаться я не собиралась. Мой взгляд упал на рабочий стол. Его величество игровой ноутбук. А рядом в углу — акустическая гитара, на которой он три года обещал сочинить для меня песню, но так и не сподобился.
Я схватила ноутбук за край и выставила в окно.
— Лика, нет! Только не ноут! Там сохранения! Там годовой отчет! Лика-а-а! — Максим забился в истерике, пытаясь поймать падающий гаджет руками.
Хрусь! — дорогой пластик встретился с асфальтом на третьем этаже, с треском разлетаясь на запчасти.
— Дура! Сумасшедшая дура! — взревел мой бывший жених, мгновенно позабыв про все свои «Ликуси» и извинения. Под окнами поднялся невообразимый ор: Максим матерился на весь двор, а Катька продолжала истошно верещать где-то на забытом фланге.
— А это тебе аккомпанемент для новой жизни! — крикнула я и отправила следом гитару.
Инструмент издал прощальный, жалобный аккорд, врезавшись в козырек подъезда и окончательно лишив Максима шансов стать рок-звездой.
Я с грохотом захлопнула окно и задернула шторы, отрезая себя от их криков. И в эту же секунду адреналиновый купол, который держал меня всё это время, с треском лопнул. Нахлынуло всё и сразу: дикая усталость, осознание того, что меня предали, и звенящая пустота. Силы мгновенно испарились, ноги подогнулись, и я обессиленно осела прямо на пол, прислонившись спиной к подоконнику.
Руки крупно дрожали, дыхание перехватывало, а под окнами всё еще глухо доносился злой ор Максима. Двадцать пять лет. Самый лучший день рождения в моей жизни.
Глава 2. Пузыри, лоток и межмировой десант
Оставшись в звенящей тишине разгромленной квартиры, я не выдержала. Меня просто прорвало. Я сидела на полу, уткнувшись носом в колени, и резко, навзрыд разрыдалась. Было обидно до глубины души. В голове совершенно не укладывалось: как можно так поступить? Как можно было перечеркнуть три года доверия за один день? И ладно бы просто изменил, но с кем?! С Катькой! В мой собственный день рождения!
Минут пятнадцать я честно заливала пол слезами, содрогаясь от глухих всхлипов и не понимая, за что мне всё это. Вдруг из-под дивана послышалось тихое, сочувственное «Мяу». Через секунду ко мне робко подошла Оливка — моя пушистая рыже-белая кошка с белоснежной грудкой, которую я подобрала котенком на улице два года назад. Словно понимая, что хозяйке плохо, Оливка уткнулась мокрым носом в мое плечо, залезла на колени и зашагала лапками, громко, как маленький трактор, замурчав. Она преданно заглядывала мне в лицо своими зелеными глазами-пуговицами и слизывала шершавым языком слезы с моих щек.
Эта искренняя кошачья поддержка подействовала как лучшее успокоительное. Теплое урчащее пузико на коленях вернуло меня к реальности. Я глубоко вздохнула, крепко обняла Оливку, зарывшись носом в её мягкую шерстку, и шмыгнула носом.
— Ну всё, маленькая, всё, — тихо прошептала я, поглаживая кошку по полосатой спине.
— Мы с тобой не пропадем. Подумаешь, жених. Да ну его в лоток, к его же печатке.
Кое-как немного успокоившись благодаря Оливке, я аккуратно пересадила её на коврик. Поднялась на ноги и, шатаясь, побрела в ванную, чтобы умыться и смыть с себя этот кошмар.