Я со стоном открыла глаза. Потолок надо мной был высоким, сводчатым, сложенным из светлого камня. Моя кровать со всех сторон была огорожена плотной светлой ширмой, отрезающей меня от остального помещения. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь мерным бульканьем какого-то варева неподалеку.
Я попыталась сесть, аккуратно поджав ноги и пересадив кошку на одеяло. Всё тело ломило после елового десанта, но, к моему удивлению, ни одной сломанной кости не обнаружилось. Местная медицина явно творила чудеса.
Я осмотрелась и с запоздалым ужасом осознала — это не наша городская больница. Каменные своды, факелы в подставках на стенах, парящие в воздухе светящиеся шарики вместо лампочек… Я действительно попала в другой мир. В самое настоящее фэнтези, о которых так любила читать на работе.
В груди болезненно сжалось, но слез больше не было. Самое странное и даже жутковатое заключалось в том, что дома у меня никого не осталось. Я была сиротой, родителей потеряла рано, родственников не имелось. Максим был единственным человеком, которого я считала своей семьей, но после сегодняшнего погрома он перестал для меня существовать. Возвращаться мне было буквально не к кому и некуда. Единственное родное существо во всей вселенной сейчас сидело рядом со мной на одеяле и преданно хлопало зелеными глазами. Мы с Оливкой остались совершенно одни.
Вдруг из-за ширмы донеслись тяжелые шаги и приглушенные мужские голоса. Они стремительно приближались к моей кровати. Я инстинктивно замерла, натянув одеяло до самого носа, а Оливка настороженно прижала уши.
— …это абсолютно беспрецедентный случай, Магистр Олдос! — раздраженно выговаривал низкий, резкий мужской голос.
— Девчонка свалилась из ниоткуда прямо на священную ель Мирабель в день летнего солнцестояния! На ней странные тряпки, от нее несет чуждым миром, а рядом на траве мы обнаружили… зеленый резервуар с непонятными опилками!
Я едва не прыснула. Наш зеленый лоток! Значит, он тоже переместился вместе со мной сквозь пространство, и его уже вовсю изучает местная инквизиция.
— Спокойнее, Игнациус, спокойнее, — отозвался второй голос, глубокий, мягкий и очень спокойный.
— Мирабель повидала многое на своем веку. Оттого, что на нее приземлилась юная леди, священное древо не засохнет.
— Вы не понимаете всей опасности! — продолжал настаивать первый.
— Она может быть шпионкой, диверсантом или переносчиком неведомой заразы! Я настаиваю на том, чтобы немедленно сдать девчонку властям. Пусть Тайная Канцелярия разбирается, из какой дыры в мироздании она вылезла. Ей место в камере, а не в академическом лазарете!
— Тайная Канцелярия только и ждет повода засунуть нос в наши дела, — резонно заметил второй мужчина.
— Конечно, негоже бросать гостей в темницу, даже столь… импульсивных. Я считаю, что нам нужно сначала пообщаться с девочкой лично. Лекарь сказал, она вот-вот придет в себя.
Ткань ширмы резко, со свистом отодвинулась, и в мой импровизированный покой бесцеремонно вошли двое. Настоящий парад странных незнакомцев. Впереди шел высокий, статный пожилой мужчина с роскошной, безупречно ухоженной белоснежной бородой, напоминающий благородного волшебника из дорогих фэнтези-изданий. А вот за его спиной маячил персонаж посвежее и помрачнее — подтянутый мужчина средних лет в строгой темной мантии, с тяжелым, антрацитово-черным взглядом. Смотрел он на меня так сурово, словно прямо сейчас планировал выписать мне штраф или провести тотальную налоговую проверку без предупреждения.