Следом из коридора по полу поползло странное, неоново-фиолетовое свечение. Оно становилось всё ярче, заливая стены кухни и затмевая дневной свет.
— Оливка, ты чем там сходила?! — ахнула я, роняя ложку обратно в коробку.
— Неужели у Максима кольцо было радиоактивным?!
Я подскочила со стула и бросилась в прихожую. Картина, представшая предо мной, лишила меня дара речи.
Кошачий пластиковый лоток сочного зеленого цвета сиял так, словно внутри него включили прожектор на стадионе. Фиолетовые лучи били до самого потолка, искрились и кружились в безумном вихре. Наполнитель внутри весело подпрыгивал, как попкорн на сковородке.
А рядом с этим филиалом межгалактического портала сидела Оливка. Бедная кошка вжалась в плинтус, округлила свои зеленые глаза до размеров чайных блюдец и в полном шоке, не мигая, смотрела на дело лап своих. Шерсть у нее стояла дыбом, делая Оливку похожей на взбесившийся одуванчик.
— Мамочки… — только и смогла выдавить я, делая осторожный шаг назад.
Но было поздно. Серебряная печатка, щедро сдобренная кошачьей уриной и моей праведной яростью, окончательно активировала какой-то древний, спящий внутри лотка артефакт. Фиолетовое сияние резко увеличилось в размерах, превращаясь в бурлящую световую воронку. Меня мощным потоком воздуха потащило вперед.
— Оливка, ко мне! — заорала я, растопырив руки.
Кошка, сообразив, что хозяйку засасывает в инопланетный горшок, прыгнула на меня, намертво вцепившись когтями в мою футболку. В следующую секунду нас обеих и остатками моего здравого смысла, с треском затянуло внутрь сияющей бездны.
Глава 3. Еловый десант и бирюзовый полуголый шок
Приземление вышло… хвойным.
Вместо того чтобы изящно ступить на твердую землю другого мира, как это обычно делают правильные героини из фэнтези, я со всего маху влетела во что-то безумно колючее, пушистое и трескучее. Падение сопровождалось смачным хрустом ломающихся веток, моим диким визгом и отчаянным кошачьим воплем.
Когда траектория полета наконец прекратилась, я обнаружила, что вишу в крайне нелепой позе. Ноги и руки намертво обнимали толстый ствол дерева, а под моей филейной частью упруго покачивалась огромная еловая лапа.
— Мяу-у-у! — глухо донеслось откуда-то из района моей шеи.
Я скосила глаза. Моя преданная кошка Оливка, распушив хвост до размеров хорошего страусиного пера, намертво вцепилась всеми когтями в мою многострадальную футболку. Глаза у нее были как два безумных изумруда. Она тяжело дышала мне прямо в ухо.
— Тихо, Оливка, тихо, — прохрипела я, боясь сделать даже лишний вдох.
— Мы живы. Мы… кажется, на елке.
Я осторожно посмотрела по сторонам, потом вниз, и у меня внутри всё похолодело. Какая там елка! Мы сидели на самой верхушке гигантского, векового дерева высотой примерно с хорошую такую девятиэтажку! Вокруг раскинулся потрясающий, совершенно незнакомый пейзаж: чужие горы на горизонте, невероятно яркая зелень и замок с острыми шпилями вдалеке. Но радоваться туризму мешал один факт — мы висели над пропастью.
Минут пять я честно занималась самобичеванием. Ругала себя, Максима, его дурацкое кольцо и кошачий лоток, который, к слову, остался где-то внизу. Вдруг сквозь шум ветра до меня донесся отдаленный, задорный мужской хохот.