Потом война закончилась. Всё наконец‑то стало немножечко спокойнее — по крайней мере, её больше не пытались убить постоянно, и она могла сама выбирать, в какую сторону идти в поисках сумеречных тварей, как ей и обещали в начале.
Но тишина пугала её больше битв. В эти моменты она слышала голоса погибших, видела их лица в тенях.
Кассена предлагала ей возглавить гарнизон Сумеречных воинов, который они отстраивали на руинах, но Каллира, конечно же, отказалась. Она всё ещё хотела быть простым воином. Никакой ответственности. И желательно — никаких сумеречных тварей, хотя от этого отказаться было уже невозможно.
Иногда по ночам она снимала доспехи и смотрела на свои руки — на шрамы, на мозоли, на едва заметное свечение древней крови под кожей — и спрашивала себя: «Кто я теперь?»
Она нашла время и выяснила, что Алан выжил и что его новое место службы находится где‑то у моря. Она представляла его стоящим на скале, с ветром в волосах, смотрящим на бескрайнюю водную гладь. Эта картина одновременно успокаивала и ранила её. Слишком далеко, чтобы она могла позволить себе покинуть гарнизон и отправиться туда для встречи.
Да и стоило ли? Этот вопрос она задавала себе каждый раз, когда брала в руки перо. И каждый раз не могла найти ответ.
За всю войну Алан так и не ответил ни на одно её письмо. Возможно, Каллира и хотела увидеть его снова, но даже у неё было что‑то похожее на гордость. Гордость, которая не позволяла ей умолять о внимании. Гордость, которая заставляла её писать письма и сжигать, зная, что они останутся без ответа.
Она всё ещё писала ему. Время от времени. Не столько потому, что ждала чего‑то, сколько потому, что не могла перестать писать. Каждое письмо было исповедью, признанием, криком в пустоту. Она описывала закаты, битвы, сны — всё, что не могла разделить ни с кем другим.
Здесь у неё были друзья. Здесь у неё была жизнь. Она почти забыла о прошлом, которое связывало их. Слишком много событий, людей, крови и потерь. Память о доме, о детстве, об Алане — всё это стало далёким эхом, почти нереальным.
Она поздравила его с днём рождения, когда Алану должен был исполниться тридцать один год. Это было её последнее письмо. Она запечатала его с особой тщательностью, словно это был не конверт, а маленькая шкатулка с её разбитыми надеждами.
Ещё через три недели Кассена попросила её взять отряд и отправиться обследовать руины, которые разведка обнаружила немного западнее Снежных Гор.
А потом Каллира снова вспомнила, что значит «когда что‑то пошло не так». В воздухе запахло озоном, а тени стали слишком густыми, слишком подвижными. Она поняла: война не закончилась. Она лишь затаилась.
Глава 6. Демон на пенсии
Это задание казалось абсолютно обычным. Даже слишком обычным — ни тревожных предчувствий, ни странных знаков. Именно это должно было стать первым звоночком, что что‑то пойдёт не так.
Каллире дали отряд. Ей не нравилось командовать, но десять лет в ордене ставили её в странное положение. С одной стороны, кругом было мало таких старожилов, и кому‑то из молодых офицеров было бы неловко брать её под начало. Они смотрели на неё с уважением, граничащим с робостью — словно она была не просто ветераном, а живым памятником былых времён.