А потом командор вызвал её к себе — и у них состоялся разговор.
В кабинете пахло старыми книгами и воском. Командор сидел за массивным столом, а за его спиной висела карта мира с отметками мест, где появлялись Сумрачные Твари. На стене тихо тикали старинные часы, отсчитывая секунды, которые казались Каллире вечностью.
Никто не знал об этих древних эльфийских воинах ничего, кроме слухов и легенд. Сумеречные воины защищали мир от Сумрачных Тварей. Сумеречные Воины никогда не показывались на глаза людям.
И самое главное, что, как знала Каллира, если Сумеречные Воины и существовали, они всегда были эльфами.
Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Но почему тогда он смотрит на меня?» — подумала она. В груди нарастала тревога, но вместе с ней — и искра надежды.
Каллира была приёмной дочерью северного эрла. Её уши были круглыми, а тело — по‑человечески сильным, но о её родителях никто не знал абсолютно ничего.
Иногда ей казалось, что эрл сам не знал всей правды — слишком часто он замолкал, глядя на неё с непонятной грустью. В такие моменты в его глазах отражалась боль, которую он не решался высказать вслух.
Восемь лет назад эрл Риверстоун женился, и его новая жена в штыки приняла тот факт, что у мужа есть приёмная дочь.
Каллира до сих пор помнила их первую встречу: эрлеса, одетая в шёлк цвета воронова крыла, окинула её ледяным взглядом и произнесла:
— В этом доме нет места чужакам.
Её голос звучал холодно и отчётливо, как звон разбитого стекла. В тот момент Каллира почувствовала, как внутри что‑то оборвалось.
Жизнь Каллиры при замке порождала десятки слухов. Никто не верил в доброту и бескорыстие: если была дочь, должна была существовать и мать. Если эрл настолько заботился о девочке, значит, мать тоже имела для него значение.
«Если, если, если…» — эти слова звучали в её голове, как набат, с тех пор, как она впервые услышала сплетни служанок.
Порой по ночам она лежала без сна, перебирая в памяти обрывки разговоров, пытаясь найти в них хоть крупицу правды о себе.
Даже если сама Каллира и близко ещё не задумывалась о проблемах наследования, эрлеса Кириган была куда дальновидней. Если даже Каллира никогда бы не задумалась о том, чтобы оспаривать право владения эрлингов у новых детей, всегда нашлись бы люди, которые сделали бы это от её лица.
Итак, эрл Риверстоун уступил напору невесты, и сразу после свадьбы Каллиру отдали на обучение в Орден Инквизиторов.
В тот день она стояла у ворот замка, сжимая в руках сумку с вещами, а ветер трепал её волосы. Эрл положил руку ей на плечо:
— Ты будешь сильной, — сказал он.
Но в его глазах читалась вина. Каллира тогда не проронила ни слова, лишь кивнула, чувствуя, как в горле встал ком. За её спиной медленно закрывались тяжёлые дубовые ворота, отрезая её от прежней жизни.
Это было лучше, чем стать монахиней, хотя бы ненамного. Это позволило бы ей остаться воином — потому что с детства эрл воспитывал её, как воспитывал бы своих детей, — рыцарем.
Она помнила, как впервые взяла в руки меч — он казался ей слишком тяжёлым, но она упорно тренировалась, пока мышцы не начинали гореть от усталости.