Дверь захлопнулась, оставив Алана наедине с гулом в голове и тяжестью вины, которая давила на плечи, словно свинцовый плащ.
Когда Алан поднялся по лестнице в комнату Каллиры, он остановился как вкопанный. Толан не преувеличивал. Это место было РАЗГРОМЛЕНО.
Воздух пах пылью и чем‑то горьким — видимо, разлитым вином. Вокруг валялась мебель, часть которой была сломана, и всё кругом покрывали перья из разодранных подушек. Они прилипали к ботинкам, шуршали под ногами, словно напоминая о ярости, породившей этот хаос.
Ему действительно понадобилось время, чтобы найти хозяйку — сгорбившуюся у стены. Она сидела, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом, — силуэт, почти слившийся с тенями.
— Толан прав. Ты устроила настоящий беспорядок, — пробормотал командор и осторожно прошёл через поле боя, которое некогда было комнатой Каллиры, чтобы сесть рядом с обмякшей девушкой. Он старался не задеть опрокинутый стул, перешагнул через осколок зеркала, блеснувший на полу.
— Пожалуйста, не надо, — слегка невнятно сказала та. — Пожалуйста, не говори что‑то вроде «Мы можем остаться друзьями» или «Это я, а не ты». Её голос звучал глухо, будто доносился издалека.
Алан глубоко вздохнул. Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. В горле стоял ком, мешавший говорить.
— Честно говоря, после всего, что произошло, я думаю, мы с тобой никогда не сможем быть просто друзьями. Я сомневаюсь, что мы когда‑либо БЫЛИ просто друзьями. Однако, боюсь, я должен сказать, что это я, а не ты.
Каллира застонала, но Алан продолжал:
— Нет, пожалуйста, просто послушай. Я не очень хорошо объяснился прошлой ночью. Во‑первых, когда ты спросила, испытываю ли я боль, я сказал, что в тот момент мне было не больно, но это была ложь. — Его голос дрогнул. — У меня три дня раскалывалась голова, и я едва мог заставить себя что‑то проглотить, пока не поужинал с тобой. — Он сжал кулаки, глядя перед собой. — Мне следовало перенести свидание на другой раз, но… Я не мог заставить себя это сделать.
Каллира всё ещё смотрела перед собой, но теперь её голова слегка наклонилась. Плечи чуть приподнялись, словно она готовилась услышать что‑то тяжёлое.
— Прошлой ночью… Мне нужно, чтобы ты знала: то, что я собираюсь тебе рассказать, — это то, о чём я НИКОГДА раньше не говорил. По крайней мере, не так подробно, как я собираюсь… Но сначала мне нужно знать, что тебе известно о том, что случилось со мной в башне Макалена. — Он наконец посмотрел на неё, и в его взгляде читалась мольба — не о жалости, а о понимании.
Каллира наконец взглянула на Алана. Её глаза были красными, веки припухли, но взгляд оставался острым.
— Какое это имеет отношение к…
— Просто ответь на вопрос, пожалуйста. Поверь, мне достаточно сложно говорить об этом. Я бы не стал, если бы это не было необходимо. И я бы не сказал тебе, если бы ты не была мне так дорога. — Его голос понизился почти до шёпота, а пальцы непроизвольно сжались на колене.
Девушка сглотнула при этом признании. Она медленно подняла руку и осторожно коснулась его запястья.