Каллира улыбнулась.
— Конечно. Всё, что ты пожелаешь.
Тишина повисла между ними, давая осознать только что сказанное. Затем она оглядела свою разгромленную комнату. Половицы скрипели под ногами, напоминая о хаосе вокруг. Осколок зеркала блеснул в углу, отражая их тени — две фигуры, пытающиеся найти опору в этом беспорядке.
— Разбери тебя демоны, Джозефина наверняка меня убьёт.
Алан притянул девушку в объятия, крепко обнял.
— Я с ней разберусь. Тебе следует немного отдохнуть, чтобы быть в форме для вечерней встречи, а я попрошу кого‑нибудь прибраться здесь. Я бы предложил тебе свои комнаты, если они не покажутся тебе слишком холодными?
— Я привыкла к худшим условиям, — Каллира ухмыльнулась. — Оставь комнату в покое. Я уберу сама. Не хотелось бы заставлять какого‑то бедного слугу исправлять мои ошибки.
Алан на мгновение замолчал, глядя ей в глаза.
— Мы разберёмся с нашими ошибками вместе, — пообещал он. — Если… если мы действительно готовы к этому. Если ты уверена, что хочешь пройти через это со мной. — Затем поцеловал её ещё раз.
Глава 13. Чтобы выстоять, мы должны выиграть этот бой
Перед битвой в тёмной крепости, которая изменила мир
Серебристо‑синяя кольчуга давила ей на плечи тяжелее, чем когда‑либо прежде, и она знала почему. Металл словно впитал в себя тяжесть предстоящего выбора — каждый элемент доспеха будто стал свинцовым, напоминая о том, что ждёт впереди.
На груди Избранницы всё ещё сиял Герб её Ордена — полумесяц в ночи, обвитый магическими рунами, символ света, что не гаснет в самой глубокой тьме. Его мягкое голубоватое свечение слегка подрагивало, словно отражая неровный ритм её сердца.
В руке она сжимала боевой клинок Ордена — выкованный из особого сплава, стали, смешанной с кровью порождений сумрака. Лезвие чуть заметно вибрировало, отзываясь на нарастающую в воздухе магию.
Она вела войну против своих собственных братьев и сестёр — отчаявшихся и запуганных, но всё ещё своих. Её сердце разрывалось между долгом и преданностью тем, кого она когда‑то считала семьёй. Каллира настояла на том, чтобы носить их цвета, чтобы все видели: она пришла спасти их от самих себя. Даже если придётся стать их врагом.
Ей потребовался долгий путь, чтобы полностью поддержать решение об осаде крепости Обсидиан, признать себя дезертиром. Но теперь, когда ворота были сломаны и она ступила во двор, который знала с детства, — где когда‑то тренировалась с товарищами, смеялась и делилась мечтами, — она сделала то, что должен был сделать любой хороший Сумеречный Воин. Она пожертвует своей честью, чтобы спасти Элорн, даже если это означало уничтожение собственного Ордена.
Она услышала голос Алана, доносившийся из эльфийского переговорного кристалла, висевшего у неё на шее, но слова не имели смысла. Она смотрела на зубчатые стены, демонов, солдат её нового Братства — Воинов Тумана. Звук его голоса эхом отдавался в голове, смешиваясь с отдалёнными криками и лязгом стали.
Как они могли сбиться с пути? Сумеречные Воины задавали себе одни и те же вопросы сотни лет. Как они могли поверить, что внезапно нашли ответ? Особенно, когда им отвечал Эстер. Они всё неправильно поняли, и Каллире пришлось держаться — она должна была заставить их понять по‑настоящему.