— Я тоже не могу. — мне стоит больших усилий это произнести. И именно то, что для меня это так сложно, придает твердости моему голосу. Неужели я настолько отвыкла быть у себя в приоритете, что не могу четко обозначать границы? Хотя бы несколько дней! — У меня планы.
— Настолько же важные как свадьба и беременная жена?! — рявкает Костя.
Грудь болезненно простреливает. Даже опускаю голову, чтобы убедиться, что ничего в меня не прилетело.
— Вот ты сволочь, — говорю от всей души.
— Да что я такого…
— Заберешь их завтра вовремя. Сначала Родион — у него в первой половине дня схватки. Потом Сашка, во дворце спорта, он сказал отследит расписание, — чеканю.
— Но ты…
— А если не можешь — сам объясняй сыновьям, почему они не поедут на квалификационные соревнования, и насколько они стали тебе не важны, как только у тебя появился новый ребенок!
Нажимаю отбой.
Меня потряхивает и не могу понять от чего. От несправедливости? От того, что я стала настоящей сучкой? От его слов? От моих? Сжимаю крепче руль и пытаюсь отдышаться.
Телефон звонит снова. Если это Костя, я…
Сашка!
На мгновение холодею, представив, что бывший и правда отказался везти мальчишек, а я… я не смогу. Приоритет или нет.
— Ма-ам, ты скоро?
— Уже выехала домой с работы. А что случилось? — спрашиваю осторожно.
— Дома еды нет, мы есть хотим.
От сердца отлегает. Просто хотят есть… Значит Костя им не звонил.
— Там борщ еще остался, я же наварила много, — говорю расслабленно.
— Да сколько можно есть борщ этот, ну не третий же день, — ноет.
— Пельмени сварите.
— А можно что-то нормальное, а? Давай ты в магаз заедешь и купишь чего, приготовишь? Пельмени мы тоже ели уже на этой неделе.
Отрава «я фиговая мать» проникает в кровь и моментально разносится по всему телу.
Дети часто болеют? Ты фиговая мать.
Дети отвечают грубо и невоспитанны? Ты фиговая мать.
Плохо учатся? Фиговая.
Дома грязно? Фиговая.
Холодильник не набит свежей едой, а шкаф — отглаженными трусами? Фиговая!
— Саш, — цежу напряженно, — То есть я. Отработав. Тяжелую неделю. Должна сейчас ехать в магазин за продуктами, а потом готовить вам «нормальное»? При том, что домашние пельмени в морозилке, а борщ, который как раз нормальный, в холодильнике? Только потому, что вы видите ли не можете есть одинаковое? Так может ты сам хоть немного пошевелишься? Отваришь гречку или макароны, откроешь тушенку в конце-концов, нарежешь салат из помидоров и огурцов? Или в шестнадцать ты еще до такого не дотягиваешь?
— Ты чего такая злая? — бормочет. — Мы и пиццу можем заказать… Кинь денег только.
— Ешьте борщ! — рявкаю и отключаюсь.
В магазин я все-таки заезжаю. За вином для себя. И сыром. Орешками. Потом останавливаюсь возле небольшого книжного: господи, я сто лет уже не читала интересную книгу! Не по работе, не по воспитанию детей. А просто для себя. Вот так, чтобы выбрать по обложке и названию, пощупать, посмотреть, а потом утащить в свою нору, улечься в ванну с бокалом вина. И читать, пока пальцы ног не сморщатся.
Уже от этой картинки делается замечательно.
Книжные — это все-таки особый вайб. Шагаю внутрь и улыбаюсь. Пахнет свежим типографским глянцем. Яркие лампы высвечивают каждую пылинку на безупречных обложках. Я иду мимо стеллажей, осматривая полки. «Новинки», «Детективы», «Психология». Останавливаюсь возле стола с «бестселлерами» и «рекомендованным». Пленка, в которую затянуты многие тома, поскрипывает под пальцами. Холодная и тугая, она будто защищает чужие секреты от случайных любопытных взглядов.