Только ли это сопротивление? Правило звучит мудро, но… Где грань между сопротивлением и моими собственными ощущениями, собственным мнением? Где я опираюсь на свое внутреннее, а не на то, на что мне указали?
Что если правило обесценивает мои внутренние сигналы и делает любое сомнение слабостью?
«А еще развязывает руки Жене. Удобно называть сопротивлением любое несогласие».
Гоню от себя эту мысль. Но она уже начала раскручиваться в голове.
Я вспоминаю как Катя сказала в одном из наших разговоров, что жизнь более многогранна чем наши эксперименты и практики, мы на них слишком зациклены. Теперь я поняла, что она имела в виду. Что-то пошло не так. Благодаря клубу я сильно изменилась в лучшую сторону, я решилась на то, на что не решалась прежде — это принесло замечательные результаты. И наши задания, упражнения, они действительно начали раскрывать мне себя.
Но дьявол, как говорится, в деталях. И какой-то детали мне стало явно не хватать.
Честный ответ
— Мам, как дела? — преувеличенно бодро спрашивает мой старший сын.
На часах девять утра.
Если честно, я взяла телефон с опаской, когда увидела, кто звонит.
«Ну и кринж ты замутила»
«Мы решили жить с папой»
«Бабушка с дедушкой подадут запрос о твоей вменяемости»
Вот на что я рассчитывала.
(В общем, вы поняли, что утро наступило, но такое ощущение, что на меня)
— Проснулась, — единственное, что могу сказать. Зато честно. Проснулась же? Ну и что, что не спала почти. И все еще лежу в кровати и пялюсь в потолок. А сердце колотится. Пожалуй, ничье мнение меня так не волнует, как моих детей. Ничьи слова не трогают так сильно.
— Вот и прекрасно. Мы тоже. Хотя думали будем спать, но тут все так рано встают! Бабушка делает наши любимые блины, а Рогалик делает вид, что дрыхнет… эй, не пинай меня!
Улыбаюсь. Щемит в груди.
Я же не натворила ничего непоправимого?
Эту фразу я повторяю вслух.
— Ты про вчерашнее похищение? — мне кажется в голосе Саши слышится облегчение. Может он потому позвонил? Хотел поговорить об этом. Но напрямую не рискнул. — Кринжово вышло, конечно. Папа потом нам еще что-то даже высказывал. Но Ба его остановила.
— Алевтина Юрьевна? — недоумеваю.
— Угу. Было смешно. Такой весь из себя взрослый, жених, а как получил подзатыльник от Ба, так сразу «ну ма-ам». А она сказала, чтобы не раздувал ничего из этой истории. И к нам не лез. И к тебе.
— Правда что ли? — я сажусь на кровати и моргаю.
— Угу. Он больше и не лез. Пошел дальше развлекаться. Мы вообще допоздна там засиделись, домой только в час приехали. Было весело, хотя я понимаю, почему тебе не захотелось оставаться.
— Кхм… Саш, — я прочищаю горло, — Вы же меня не стыдитесь теперь?
Молчит.
А потом выдает:
— Помнишь меня застукали, когда я малевал в подъезде всякое про Сержа?
— Ну да.
— А потом еще раньше, я тогда с тобой и папой поругался, свалил из дома, и вы в «Лизу Алерт» обратились, искали меня, пока я у друга сидел как идиот?
— Было такое.
— А когда Родиона побил за то, что он мой планшет расколотил?
— Я тогда с психу этот планшет отнесла пункт приема вещей для неимущих, — хмыкаю. — Помню конечно.