Эта девчонка — Беда с большой буквы. Дикая, греховная беда, в которой мне хочется тонуть при любой возможности. Я не свожу с неё глаз, продолжая жадно рассматривать, пока пересекаю раздевалку к противоположной двери, ведущей в бараки новобранцев. Запираю и её, потом разворачиваюсь и иду обратно к Куинн, а с каждым шагом адреналин во мне нарастает, как у хищника, который подкрадывается к добыче.
Она молча следит за мной, пока я одним движением спускаю с себя шорты и боксёры, переступаю через них и начинаю идти к ней. Лицо у неё как у ангела, но взгляд — чистый дьявол. Мои босые ступни шлёпают по плитке при каждом шаге, а она поворачивается под струёй воды ко мне спиной, откидывает голову назад, позволяя воде стекать по лицу и намочить волосы.
Куинн не оборачивается, когда я подхожу к ней сзади и тыльной стороной пальцев веду вдоль изгиба её позвоночника. Она дрожит от моего прикосновения, когда я кладу руки ей на бёдра и веду выше, к талии, пока сам пожираю её взглядом в таком виде. Потом я прижимаюсь теснее, обвиваю руками её талию и плоский живот, вжимаюсь грудью в её спину и опускаю подбородок ей на плечо, а сверху на меня уже тоже льётся вода из душа.
— Почему ты, блядь, такая сексуальная? — рычу я ей на ухо, прихватывая мочку зубами, и она сильнее прижимается ко мне, а мой твёрдый член упирается ей в задницу.
— М-м-м, — мурлычет она, разворачиваясь у меня в руках и обвивая руками мою шею. — Хорошая генетика? — И хитро улыбается.
Я кривлюсь и стону, проводя рукой вдоль её спины и зарываясь пальцами в волосы у основания шеи. — Может, не будешь вспоминать о брате, пока мы голые?
Куинн тихо хихикает и начинает тереться бёдрами об меня. — Прости. — От этого трения по моему члену он становится ещё твёрже.
Я слегка тяну её за волосы, и голова у неё запрокидывается, открывая нежный изгиб шеи. Я наклоняюсь туда и шепчу ей прямо в кожу: — Тебе это ещё сильнее нравится именно потому, что всё это запретно, да? — Я прихватываю её шею зубами, потом отстраняюсь и снова смотрю ей в глаза.
— Может быть, — признаёт она, а потом её губы уже на моих, и я просто пожираю её. Мои руки скользят между нашими мокрыми телами и накрывают её грудь, я сжимаю её соски, и у неё вырывается мягкий стон. Я не готов к тому, как внезапно рука Куинн обхватывает мой член — моё тело дёргается, я рычу и прикусываю её нижнюю губу. Кажется, я чувствую вкус крови, но всё равно продолжаю целовать её так, будто от этого зависит моя жизнь, пока она начинает водить рукой вверх и вниз по моему стволу, сводя меня, блядь, с ума.
Очень скоро я уже вжимаю её спиной в стену душевой, подхватываю под задницу и поднимаю. Её ноги тут же обвиваются вокруг моей талии, и она расположена так идеально, что я вхожу в неё сразу, а у нас обоих вырывается стон, когда наши тела соединяются. Я сильнее вдавливаю её в стену, входя глубоко, и тепло разливается по всем моим конечностям. Быть внутри Куинн — это чистое блаженство, это, блядь, эйфория.
Обычно я начинаю медленнее, даю ей привыкнуть к моему размеру, но не сегодня. Я слишком, блядь, заведён, а она выглядит слишком охуенно с мокрыми волосами, прилипшими к лицу и плечам. Я начинаю жёстко вбиваться в неё в бешеном темпе, заглатывая её крики очередным грубым, до синяков, поцелуем. Её ногти царапают мне спину — так сильно, что наверняка до крови, но мне похуй. Пьянящая смесь боли и удовольствия только сильнее вгоняет меня в безумие, пока я жёстко ебу её у стены, а наше прерывистое дыхание тонет в шуме воды по кафелю.