Каллира, как и любой на материке, знала, насколько обманчива эта чистота: такой цвет обычно приобретали глаза Инквизиторов, слишком долго принимавших Пыль. Но в глазах Алана сейчас читалась не только Пыль — в них таилась глубокая, невысказанная боль.
Алан смотрел на неё и, без сомнения, тоже её узнал. Но он ничего не сказал. Его пальцы слегка дрожали, хотя он старался держать руки скрещёнными, будто это могло скрыть его волнение.
Вместо него заговорила женщина, которую, по‑видимому, и звали Нейлой:
— Теперь мы должны забрать у неё амулет. Не время церемониться, господа.
Её голос звучал резко, без намёка на сомнение. В руке она держала тонкий металлический стержень, который слабо мерцал в полумраке.
Она была светловолосой и, похоже, была боевым магом, но носила эстерский кожаный тёмный доспех, что Каллире очень не понравилось. Доспех был украшен руническими символами, которые пульсировали едва заметным светом.
Мужчина, стоявший с другой стороны, покачал головой:
— Нельзя спешить, Ней. И не только потому, что нехорошо грабить невинных людей. Просто мы не знаем, как амулет себя… поведёт.
Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. Его взгляд скользил по Каллире, словно оценивая её состояние.
В поисках поддержки Каллира повернула голову в сторону единственного знакомого лица, но Алан молчал. Он стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд оставался суровым и чужим. В уголках его глаз залегли тени, которых она раньше не замечала.
Теперь Каллира отметила его доспех: не тот, который носили Инквизиторы. Не тот, который должен был на нём быть. Тот, в котором Алан был, был сделан из адаманта. Он был почти чёрным, и на груди — никаких знаков отличия.
У Каллиры побежали мурашки по спине. Она почувствовала, как холодный пот стекает по позвоночнику, а дыхание становится прерывистым.
— Амулет принадлежит мне, — твёрдо сказала она. — Это дар богини Саварэй, и если кто‑то хочет его отнять, ему придётся сначала меня убить.
Её голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало от страха и непонимания.
Сталь блеснула в воздухе быстрее, чем Каллира успела шевельнуться, что‑то сделать или сказать. Очень острый и немного прохладный металл коснулся её горла. Она ощутила лёгкое покалывание, а затем — тёплую струйку, стекающую по коже. Со стороны это должно было быть эффектно, но Каллира на самом деле не почувствовала, если вдруг у неё потекла кровь.
Время словно замедлилось, и в этот миг она осознала: всё только начинается.
— Это не станет проблемой, — голос второго мужчины прозвучал мягко, почти заботливо, что, видимо, должно было её убедить. В его тоне слышалась странная смесь усталости и терпения, как у родителя, уговаривающего ребёнка. Воздух вокруг был пропитан запахом старой кожи и металла — вероятно, от его доспехов.
— Бран?
Клинок замер на месте. Металл едва слышно дрожал, отражая тусклый свет из узкого окна. Каллира ощутила лёгкий холодок, пробежавший по спине, когда остриё остановилось в паре миллиметров от её кожи.
Каллира моргнула и двумя руками осторожно отвела от себя нож. Пальцы дрожали, но она заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от напряжения.