Я сглатываю ком в горле и коротко киваю, соглашаясь. К чему она ведёт?
— Если мы собираемся продолжать это, нам нужно установить несколько правил.
По мне прокатывается такая волна облегчения, что я выдыхаю только сейчас, осознавая, что всё это время вообще задерживал дыхание. Она уже выиграла меня на словах «если мы собираемся продолжать это». Мне вообще плевать, какие условия она поставит, лишь бы это не был конец.
Я стараюсь удержать лицо, чтобы не спалиться слишком сильно, щурюсь и приподнимаю бровь. — Какие ещё правила?
Куинн проводит ладонями по моей широкой груди и снова поднимает на меня взгляд. — Ну, для начала — никаких ночёвок. Это слишком опасно.
— Согласен. Я сегодня утром чуть не обоссался, пока мчался обратно в свою комнату.
Она смеётся, и, чёрт возьми, как же я люблю звук её смеха. А ещё сильнее люблю то, что именно я — тот везучий ублюдок, который этот звук из неё вытащил, и мой волк внутри тут же выпрямляется и начинает самодовольно красоваться.
— Что ещё? — спрашиваю я, просовывая руки ей под толстовку, чтобы почувствовать тепло её кожи под своими ладонями. Я не упускаю ни то, как она сама тянется навстречу моим рукам, ни это её тихое «м-м-м», пока мои ладони скользят по её животу и останавливаются на талии.
— Мы держим это строго на физическом уровне, — продолжает она, и её руки тоже ныряют мне под футболку, проводя кончиками пальцев по моему прессу. — Без осложнений, без обязанностей девушки или парня, просто ради удовольствия. С её руками на мне и моими руками на ней мне становится всё сложнее сосредоточиться.
— Я не против. Пока мы спим только друг с другом. Брови Куинн взлетают вверх. — Хочешь меня целиком только себе, да? — дразнит она.
— Да. Я не делюсь.
Она медленно кивает. — Хорошо, договорились.
Я не могу не ухмыльнуться с самодовольством, зная, что пока между нами это продолжается, она вся моя. Этот «разговор» идёт, блядь, куда лучше, чем я ожидал.
— И когда кому-то из нас это перестанет приносить удовольствие, мы должны договориться, что скажем об этом, — добавляет Куинн. — И кто бы это ни остановил, второй обязан уважать это решение.
— Конечно, — киваю я. — И можем ещё договориться, что ты перестанешь делать двусмысленные комментарии при своём брате?
Куинн снова смеётся, и этот смех разливается во мне теплом. — Ну-у, это же так весело!
Я одариваю её строгим взглядом, приподнимая бровь, и она тяжело вздыхает.
— Ладно, я постараюсь держать такие комментарии при себе.
Я усмехаюсь, ведя руками вверх по её бокам и к груди, чтобы обхватить её сиськи поверх лифчика. — Что-нибудь ещё? — хрипло спрашиваю я, глядя на её припухшие губы и уже готовый занять рот чем-то поинтереснее разговоров.
— Да, — выдыхает она, и я поднимаю взгляд, встречаясь с её глазами.
— Смотри не влюбись в меня, Джаксон.
Я тихо, низко усмехаюсь и прижимаюсь лбом к её лбу. — Не переживай, этого не случится. — Я наклоняюсь, утыкаюсь лицом ей в шею и глубоко втягиваю её запах в лёгкие. Я не знаю, что в этой девушке такого, но для меня она как ебаный наркотик.