Я не стал комментировать. Голицын был союзником. Из тех союзников, которые при всей искренности расположения никогда не забывают, что союз союзом, а собственные глаза надёжнее. Я бы на его месте действовал точно так же.
— Второй источник, Смоленск, — продолжил начальник разведки, понизив тон. — Потёмкин. Вот тут, ядрёна-матрёна, дело уже серьёзное. Самая агрессивная сеть из всех. Профессионалы, выучка явно бастионная. Используют классику: внедрение под видом торговцев, мастеровых, наёмных рабочих. Один мой парень вычислил «купца» из Вязьмы, который якобы торгует пенькой, а на деле трижды в неделю сидит в трактире напротив здания Приказов и пьёт чай до самого закрытия. И ещё кое-что, — Коршунов помедлил. — Я подозреваю использование подслушивающих артефактов. В здании Приказов на прошлой неделе один мой соколик обнаружил слабый фоновый резонанс в стене кабинета Стремянникова. Пока не подтверждено, но я бы поставил своё месячное жалованье, что это прослушка.
— Проверить и доложить, — сказал я.
— Уже работаем. Завтра с утра проведём полную проверку всего здания. Если найдём артефакт, снимем аккуратно, не повредив, чтобы установить изготовителя.
— Дальше.
— Третий и четвёртый источники, — Коршунов кашлянул. — Тут я менее уверен. Предположительно Новгород и Киев, хотя вместо Киева может быть и Баку, и Варшава, и Ереван. Почерк профессиональный, агенты осторожнее смоленских. Не спешат, не рискуют, собирают информацию малыми порциями. Таких сложнее всего вычислить, потому что они не делают ошибок, какие допускают люди Потёмкина.
Я слушал, глядя в окно на размытый дождём ельник, мелькавший за обочиной. Гаврила вёл машину молча, сосредоточившись на дороге, и по лицу его водителя невозможно было понять, слышит ли он разговор. Впрочем, Гаврила был проверен десятки раз и связан клятвой. О его надёжности беспокоиться не стоило.
— Что ищут? — задал я главный вопрос.
Коршунов ответил без запинки, видимо готовился к этому повороту.
— Расход Эссенции, — перечислил он. — Заказы на стройматериалы и оборудование. Найм строительных артелей. Перемещения инженеров. Один из смоленских агентов целую неделю отслеживал каждый грузовик, въезжавший в Угрюм через южные ворота, и записывал номера. Другой пытался завербовать младшего клерка в Казённом приказе. Тот сообщил нам, мы раскрытого агента не тронули, ведём наблюдение.
Начальник разведки выдержал короткую паузу и добавил:
— Прохор Игнатич, они ищут признаки строительства Бастиона. Не подозревают, не прощупывают. Целенаправленно ищут. После Минска наверху решили, что вы не остановитесь на чужом Бастионе, а захотите свой. Чешу репу над этим уже третий день, и вывод один: князья считают этот вопрос решённым. Для них дело уже не в том, построите ли вы, а в том, где именно и когда.
— Продолжай вести наблюдение. Выявленных агентов не трогать. Встретимся завтра утром, подробности обсудим лично. Подумаем, как лучше их использовать.
— Так точно, — отозвался Коршунов и отключился.
Я убрал магофон в карман и откинулся на спинку сиденья. Дождь стучал по крыше равномерно и монотонно. Фары выхватывали из сумерек раскисшую дорогу и чёрные стволы елей по обочинам.