— Орден Чистого Пламени прекратил существование как военная сила в Белой Руси, — произнёс он, без торжества, как говорят о решённом и очевидном деле. — Минский Бастион вернулся к законным владельцам.
Он выпрямился и окинул взглядом колонну внизу.
— Кроме того, ваш корпус без объявления войны атаковал пограничные части суверенного белорусского княжества и прошёл маршем через нашу территорию. Дело ясно, это означает, что вы де-факто уже воюете с Белой Русью. Советую немедленно развернуть войска и убираться обратно в Ливонию.
Фон Штернберг смотрел на него с видом человека, который не верит услышанному.
— Вы отдаёте себе отчёт в том, что говорите? — произнёс он медленно.
— Полностью, — ответил Рогволодов.
Лицо генерала пошло красными пятнами. Он покосился на свою армию за спиной, потом снова на стены, потом на стяг. На глазах трёх тысяч человек его только что послали — коротко, без гнева, тоном человека, закрывающего незначительный вопрос. Генерал мог бы развернуться и уйти, но Данила понимал, что держит того на месте: не приказ и не долг, а глаза собственных солдат за спиной.
— К бою! — рявкнул фон Штернберг, разворачивая коня.
Данила успел подумать, что генерал так и не понял одной простой вещи: Бастион стоял, гудел изнутри и не был прежним мёртвым камнем с застывшими рунными контурами. Орудийные платформы на башнях прикидывались неработающими — до этой секунды.
Дракон беззвучно вынырнул из-за облаков.
Данила однажды уже видел его в бою, но с высоты стены масштаб воспринимался иначе. Каменный исполин развернул крылья, заслонив солнце, и пошёл вниз крутым пикирующим вектором — к колонне, успевшей раздаться в боевые порядки, но не успевшей сделать ничего больше. Первая струя магмы накрыла левый фланг раньше, чем люди внизу вообще поняли, что смерть окутала их своим саваном.
Потом заговорили орудийные платформы.
Данила смотрел. Он видел панику с высоты чётко — то, как рассыпается строй, то, как сотни людей разворачиваются и бегут, не разбирая направления, сбивая друг друга с ног. Третий залп орудий накрыл центр бывшей колонны там, где фон Штернберг пытался хоть как-то удержать управление. Потом дракон прошёл вторым заходом, и после него уже не было ни колонны, ни флангов — только беспорядочная толпа, уносившаяся прочь от Бастиона быстротой, людей, для которых значение имеет только собственное выживание.
Позади послышались шаги. Данила обернулся.
Платонов вышел из-за угла башни, встал рядом и несколько секунд смотрел вниз на то, что осталось от ливонского корпуса.
— Хороший сюрприз, правда? — произнёс он негромко, с жёсткой усмешкой.
Данила посмотрел на него, потом снова на горизонт, где пыль оседала над беспорядочно отступающими рядами. Сколько лет он ждал этого момента… Сейчас над его головой висел белорусский стяг, под ногами гудел возвращённый Бастион, а тысячи ливонских солдат разбегались по полю.
Рогволодов широко усмехнулся:
— Великолепный, мать его!
Глава 10
Шестнадцатью часами ранее
После разговора с Данилой на улицах Минска, я нашёл магофон во внутреннем кармане куртки, и набрал знакомый номер. Высокие стены зданий здесь давили историей, и гул генераторов доносился почти из каждого уголка Бастиона. Звонок прошёл со второго раза.