Первая генераторная секция встретила нас пространством размером с городскую площадь. Потолки поднимались на добрых восемь метров. Три турбинных агрегата стояли в ряд, каждый высотой почти в два человеческих роста, обшитые кожухами из тёмного металла с рунными полосами, тянувшимися вдоль корпуса от основания к верхней крышке. Я провёл ладонью по ближайшему кожуху. Металл был тёплым, генераторы работали на минимальной нагрузке, поддерживая энергоснабжение Бастиона.
— Третью секцию мы осмотрели целиком ещё до штурма, — Бирман остановился у распределительного щита, густо облепленного рычагами и циферблатами. Его глубоко запавшие глаза смотрели на оборудование с тем хозяйским вниманием, с каким смотрит человек, знающий поимённо каждый болт. — Вторую секцию обследовали на прошлой неделе. Общее состояние лучше, чем можно было ожидать. Законсервировано грамотно: смазка, инертная среда, герметизация. Основные узлы целы.
— Что нельзя снять и вывезти? — спросил я.
— Турбины, — ответил Бирман без промедления. — Каждая весит больше двадцати тонн, они вмурованы в фундаментные блоки. Генераторные обмотки тоже на месте останутся. Рунные контуры на кожухах теоретически можно срезать, но без самих турбин они бесполезны.
Я кивнул. Турбины меня не интересовали. Забрать их означало бы ограбить белорусов, а договорённость была ясной: Бастион со всем стационарным оборудованием остаётся Даниле, я забираю документацию, образцы и малогабаритное оборудование.
— Что можно скопировать?
Озолс выступил вперёд, перелистывая планшет.
— Конструкторская документация по турбинам хранится в архиве второго яруса. Полный комплект: сборочные чертежи, спецификации материалов, допуски, протоколы испытаний. Около четырёхсот листов только по генераторным агрегатам. Есть ещё отдельная папка по рунной интеграции, это работа гамбургской школы, Карл подтвердит.
Бирман ответил коротким кивком.
— Рунные схемы я знаю наизусть, но бумажные оригиналы ценнее моей памяти. Там есть калибровочные таблицы, которые пересчитывались двадцать лет. Такое заново не создашь, только скопируешь.
— Что нужно сфотографировать и задокументировать?
Фишер впервые подал голос, негромко, с прибалтийским акцентом:
— Монтажные схемы трубопроводов, разводку охлаждения и расположение рунных якорей в фундаменте. Всё это привязано к конкретному зданию, вывезти нельзя, перечертить с нуля долго. Фотографии с привязкой к масштабу решат проблему.
— Хорошо, — сказал я. — Теперь главное. Турбины, генераторы, насосные станции — всё это конечный продукт. Меня интересует, на чём их делали.
Бирман посмотрел на меня чуть внимательнее. До этого момента мои вопросы были вопросами военного человека, которому нужно вывезти ценный трофей, фактически получить контрибуцию. Этот вопрос был иного качества.
— Станочный парк располагался на нижнем производственном ярусе, — ответил он, подбирая слова осторожнее. — Токарные, фрезерные, шлифовальные агрегаты. Часть с рунным усилением, часть обычные. Орден всё это опечатал в первый же год и больше не трогал. Мы с ребятами вскрывали печати два года назад, когда обследовали нижние уровни. Станки законсервированы в том же порядке, что и генераторы.