Он не угрожал, просто излагал факты.
Пауза растянулась на несколько секунд. Потом часть из поднявшихся медленно опустилась обратно на скамьи, стараясь не встречаться с товарищами взглядами. Не все. Дюжина человек переглянулась и с громкими проклятьями двинулась к дверям. Дитрих не стал останавливать этих людей. Это был их выбор, и он уважал его ровно так же, как уважал их выбор при вступлении в Орден.
— Что насчёт тех, кто сидит в кельях под стражей⁈ — донёсся до него крик одного из бойцов.
— Они получат тот же выбор, — произнёс маршал. — Слово маршала.
Он сделал короткую паузу, прежде чем добавить последнее.
— И ещё одно. Прежде чем покинуть Бастион, каждый из нас принесёт клятву верности новому сюзерену. Это условие соглашения, и оно не обсуждается.
Люди заёрзали на скамьях — не протест, а именно рефлекторное движение, как бывает, когда люди переваривают что-то неприятное. Дитрих наблюдал за лицами. Зиглер смотрел прямо. Гольшанский сложил руки. Вашархейи, судя по выражению, уже прокручивал в голове практические детали.
Именно тогда открылась дверь в торце зала.
Платонов шёл по центральному проходу между скамьями неспешно, не оглядываясь, и Дитрих отметил это машинально. Почти шестьсот рыцарей, бывших противников, людей с оружием, часть из которых несколько часов назад с удовольствием отрезала бы ему голову, однако князь шёл сквозь них так, словно присутствие этой массы его не занимало ни в малейшей степени. Не напряжение, замаскированное под спокойствие. Настоящее отсутствие беспокойства. Дитрих умел отличать одно от другого.
Возможно, Платонов действительно не тревожился. Учитывая его силу, допущение вполне разумное.
Князь встал рядом с Дитрихом у амвона и повернулся к залу. Маршал подвинулся на шаг, уступая место, и наблюдал.
— Вы воевали храбро, — произнёс князь ровно. — Я видел это. Каждый из вас — опытный боец и сильный маг. Это не комплимент, это реальная оценка ваших навыков. Это важно, потому что именно это я имею в виду, когда говорю: Орден — это не Минск и не его стены, — продолжил русский князь. — Орден — это вы. Ваши навыки, знания и годы безупречной службы. Всё это стоит ровно столько, сколько стоит дело, которому вы служите. Сейчас я предлагаю вам дело, достойное вашего мастерства.
Дитрих слушал и отмечал: правильные слова, никакого снисхождения, никакого победителя, обращающегося к побеждённым. Равный, говорящий с равными, который просто оказался на другой стороне. Он не декларировал уважение, он его демонстрировал формулировками, и зал это чувствовал. Опытный командир и прирождённый лидер.
— Мы с маршалом достигли соглашения, которое выгодно для обеих сторон, но в особенности для вас. Скажу прямо. Вам не придётся заниматься чем-то постыдным: охранять чужие торговые интересы или решать междоусобные споры между соседними княжествами. Нет! Вы будете щитом и мечом всех людей — от Бездушных. От тех тварей, которым безразличны гербы, и, которые будут рвать простолюдина из русской деревни с тем же удовольствием, что и аристократа из Ливонии. Бездушные придут за нами, и тогда каждый из вас, стоящий в одном строю со мной, определит, сколько жизней невинных людей мы сохраним, а сколько потеряем.