— Погодите, — сказал я командирам, — есть кое-что, что нужно сделать до штурма.
Я вышел из шатра и двинулся к передовой линии, туда, откуда Бастион был виден целиком. Послеполуденное солнце низко висело за моей спиной, и тень от стен уже легла на ближние поля длинной чёрной полосой. Я остановился на открытом пространстве и поднялся в воздух.
Металломантия подхватила меня привычным усилием: магнитные поля, вцепившиеся в железо доспеха и оружия, швырнули тело вверх. Холодный встречный поток ударил в лицо, земля ушла вниз, и через несколько секунд я завис в сотне метров перед главными воротами Бастиона, чуть выше верхней кромки стены. Четверо дозорных, оказавшихся ближе всего, замерли и уставились на меня. Один судорожно потянулся к сигнальному рожку.
— Позовите маршала фон Ланцберга, — произнёс я, усилив голос магией так, чтобы каждое слово отчётливо ложилось на камень стен и разносилось по всему сектору. — Скажите ему, что с ним хочет поговорить князь Платонов.
Дозорные переглянулись. Рожок всё-таки загудел, но не тревожный сигнал, а вызов. Я ждал, удерживая себя в воздухе ровно и неподвижно, чтобы у стрелков на стене не возникло соблазна рискнуть. Не то что бы им это помогло.
Прошло минут семь. Я успел рассмотреть ближайший участок стены в деталях: трещины в бетоне, залитые раствором, следы мелкого ремонта, потёки от дождей на гранях зубцов. Рунные контуры мерцали тусклым синеватым светом, и я отметил, что они подпитываются неравномерно: несколько участков горели ярче, другие едва теплились. Ресурсов не хватало, и маршал распределял их по приоритетам.
Фон Ланцберг появился на стене без спешки. Среднего роста, крепко сложённый, в облегчённом орденском доспехе с дополнительными креплениями на поясе. Тёмно-русые волосы чуть длиннее орденского стандарта. Лицо с правильными чертами, которое могло бы быть располагающим, если бы не глаза. Карие, тёплые, с тенью насмешки, появившейся раньше, чем он разомкнул губы. Маршал остановился у зубца, положив ладонь на камень, и посмотрел на меня снизу вверх без видимого удивления. Словно к нему каждое утро являлись летающие Архимагистры с ультиматумами. А то, что я явился говорить не о погоде, было очевидно.
— Князь Платонов, — констатировал он, и голос его долетел до меня отчётливо: фон Ланцберг тоже усиливал звук магией, хотя делал это изящнее, без очевидного давления. — Я надеялся, что вы дадите нам хотя бы день.
— Дня у вас нет, — ответил я. — От вашего Ордена осталось около шестисот боеспособных рыцарей, сидящих за стенами, которые не модернизировались полвека. Я предлагаю разумный выход. Уведите людей. Я гарантирую вам и вашим соратникам безопасный проход до границы Ливонской конфедерации. Можете забрать с собой оружие и вещи, они нам без надобности. Гражданские, в настоящее время проживающие на территории Бастиона, могут уйти с вами или остаться.
Фон Ланцберг слушал, склонив голову чуть набок. Когда я замолчал, он не торопился с ответом. Оглянулся на рыцарей, стоявших за его спиной, снова повернулся ко мне. Улыбка тронула его губы, едва заметная, и я обратил внимание, что она не коснулась глаз.