— Валерий Павлович, я понимаю. Но послушайте меня. Вы нужны стране. Живой. Не как памятник — как человек. Через два-три года — война. Большая война. Нам понадобятся лётчики — тысячи лётчиков. И командиры, которые поведут их в бой.
— Я и хочу в бой.
— Бой — будет. Но не сегодня. Сегодня — недоведённая машина с ненадёжным двигателем. Пять процентов вероятности отказа. Один шанс из двадцати.
— Я всю жизнь играю в рулетку. Каждый вылет — рулетка. Такая работа.
— Но есть разница между разумным риском и безрассудством. Подождите неделю. Поликарпов доведёт систему охлаждения. Шансы станут не пять процентов, а полпроцента.
Тишина. Где-то капала вода — с крыши, с труб. Холодный декабрьский ангар, запах масла и металла.
Чкалов смотрел на самолёт. На серебристый фюзеляж, на острый нос, на крылья. Машина, которая ждала его.
Наконец он повернулся к Сергею.
— Хорошо. Неделя. Двадцать второго — я в воздухе.
— Договорились.
Обратно ехали вместе — Сергей предложил подвезти. В машине молчали, каждый думал о своём.
Наконец Чкалов заговорил:
— Товарищ Сталин, почему вам так важно — чтобы я не летал сегодня? Именно сегодня?
Сергей помедлил. Что ответить? Правду — нельзя. Ложь — не хотелось.
— Интуиция, — сказал он наконец. — Иногда я… чувствую вещи. Не могу объяснить.
— И что вы чувствуете?
— Что сегодня — плохой день для полёта.
Чкалов смотрел на него — долго, внимательно. Потом кивнул.
— Я тоже иногда чувствую. Бывает — садишься в кабину, и что-то не так. Не можешь понять что, но — не так. В такие дни — не летаю.
— И сегодня?
Чкалов отвёл взгляд.
— Сегодня — не знаю. Может, вы правы.
Машина свернула на Ленинградское шоссе. Москва осталась позади — впереди серая лента дороги, заснеженные поля.
— Товарищ Сталин, — сказал Чкалов, — спасибо.
— За что?
— За то, что приехали. За то, что не приказали — попросили.
Сергей промолчал.
Высадил Чкалова у его дома. Жена выбежала навстречу — молодая, красивая, с тревогой в глазах.
— Валерий! Мне звонили с завода…
— Всё хорошо, Лёля. — Чкалов обнял её. — Полёт отложили. На неделю.
Она посмотрела на машину Сталина — на чёрный ЗИС, на охрану. Поняла. Поклонилась — издалека, молча.
Сергей кивнул в ответ. Машина тронулась.
В зеркале заднего вида — Чкалов с женой. Живые. Вместе.
Пятнадцатое декабря закончилось. История — изменилась.
Или нет?
22 декабря 1938 года
Неделя прошла. Поликарпов доложил: система охлаждения доработана, двигатель проверен трижды, машина готова.
— Вероятность отказа?
— Меньше процента. Насколько это возможно для новой машины.
— Пусть летит.
Полёт назначили на полдень. Сергей не поехал на завод — не хотел давить своим присутствием. Но ждал — у телефона, в кабинете.
Двенадцать часов. Двенадцать тридцать. Час.
Звонок.
— Товарищ Сталин, — голос Поликарпова дрожал, но не от горя — от радости, — полёт прошёл успешно. Чкалов посадил машину. Всё в порядке.
Сергей закрыл глаза. Выдохнул.
— Характеристики?
— Лучше расчётных. Скорость — пятьсот девяносто. Управляемость — отличная. Чкалов в восторге.
— Передайте ему — поздравляю.