Штурмовая группа выдвинулась под прикрытием огня. Перебежками, от воронки к воронке. Потери — меньше, чем вчера: артиллерия подавляла пулемёты, не давала гарнизону высунуться.
Сапёры добрались до проволоки. Новая тактика — не резать, а подрывать. Удлинённый заряд — труба, набитая взрывчаткой — полетел в проволочное заграждение. Взрыв, и проход готов.
— Успели сделать опытную партию, — сказал Карбышев с удовлетворением. — Работает.
Штурмовая группа ворвалась в проход. Огнемёты, гранаты, автоматный огонь. Три минуты — и ДОТ подавлен.
Потери — четверо из двадцати. Двадцать процентов.
Лучше. Но всё ещё много.
— Ещё раз, — сказал Сергей. — И ещё. Пока не доведём до десяти процентов.
Фёдоров козырнул.
— Слушаюсь.
К вечеру третьего дня — результат: двенадцать процентов условных потерь. Не десять, но близко.
Сергей собрал командиров на итоговое совещание.
— Что поняли за эти дни?
Отвечал Карбышев:
— Без артиллерии — никуда. Штурм укреплений начинается с огневого поражения. Пока ДОТ не подавлен — пехоту посылать нельзя. Артиллерия, сапёры, штурмовые группы должны работать как единый механизм. Для этого нужна связь. А ещё — специальное оборудование: удлинённые заряды, бетонобойные снаряды, огнемёты, дымовые шашки. Всё это нужно в количествах — не десятки, а тысячи единиц.
Он помедлил.
— И люди. Подготовленные, обученные. Штурм укреплений — не для обычной пехоты. Нужны специальные части — штурмовые батальоны, сапёрные бригады. Их надо формировать уже сейчас.
Сергей кивнул.
— Формируйте. Три штурмовых батальона — к осени. Ещё три — к весне. Полигон работает круглый год, учения — каждую неделю. Пока каждый боец не будет знать своё дело во сне.
— Слушаюсь.
— И ещё. Всё, что здесь отработали — в методички, в учебные пособия. Каждый командир стрелкового полка должен знать, как штурмовать укрепления.
Он встал, прошёлся вдоль стола.
— Товарищи, я скажу прямо. Через полтора года нам придётся прорывать линию Маннергейма. Шестьдесят ДОТов, сотни малых огневых точек, километры проволоки и минных полей. Если не подготовимся — положим там армию. Если подготовимся — прорвём за недели, а не за месяцы.
Он обвёл взглядом лица командиров — серьёзные, сосредоточенные.
— Работайте.
Обратный путь в Москву — самолётом, четыре часа над лесами и озёрами.
Сергей сидел у окна, смотрел на проплывающую внизу землю. Карелия — бескрайняя, зелёная, изрезанная водой. Красивый край. Тяжёлый для войны.
В кармане — блокнот с записями. Бетонобойные снаряды — десять тысяч. Удлинённые заряды — две тысячи. Огнемёты — пятьсот. Штурмовые батальоны — шесть.
Цифры, от которых зависят жизни.
Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла.
Под крылом самолёта медленно плыли озёра — синие, холодные, бесчисленные. Через полтора года по их берегам пойдут танки.
Глава 23 Хасан
29 июля 1938 года
Звонок раздался в три часа ночи.
Сергей вскочил с постели, ещё не понимая, что происходит. Рука нашарила телефон на тумбочке.
— Да?
— Товарищ Сталин, — голос Поскрёбышева, напряжённый, — срочное сообщение из Хабаровска. Японцы атаковали наши позиции у озера Хасан.