Синицын побледнел.
— Товарищ Сталин, для этого нужна агентура внутри финской армии. У нас такой нет.
— Значит, создайте. Или найдите другие способы. Аэрофотосъёмка, опрос местных жителей, анализ строительных работ. Через год — хочу знать каждый ДОТ в лицо.
— Слушаюсь.
21 мая 1938 года, 09:00. Ленинград, Кировский завод
Танковый цех — огромный, гулкий, пахнущий маслом и металлом. Вдоль стен — станки, краны, верстаки. Посередине — готовые машины: тяжёлые Т-28, выстроившиеся в ряд, трёхбашенные громадины.
Сергей шёл вдоль ряда, осматривая танки. Рядом — директор завода, главный инженер, военпред. Чуть позади — охрана.
— Сколько машин в месяц? — спросил Сергей.
— Двадцать пять Т-28, товарищ Сталин, — ответил директор. — План выполняем.
— Хорошо. Но у меня другой вопрос.
Он остановился у одного из танков, постучал по броне.
— Эти машины — для войны на юге? Или для войны на севере?
Директор растерялся.
— Не понимаю, товарищ Сталин…
— Объясню. На юге — степь, тепло, сухо. На севере — снег, мороз, болота. Этот танк — он для чего?
— Он… универсальный, товарищ Сталин.
— Универсальный — значит никакой. — Сергей обернулся к главному инженеру. — Товарищ инженер, что будет с этим танком при минус тридцати?
Инженер — пожилой, седой, с умными глазами — ответил честно:
— Проблемы с запуском двигателя, товарищ Сталин. Масло густеет, аккумулятор теряет ёмкость. Нужен предпусковой подогрев — а его нет.
— Что ещё?
— Гусеницы узкие — в глубоком снегу машина вязнет. Смотровые приборы обмерзают — механик-водитель слепнет. Вентиляция недостаточная — при длительной стрельбе экипаж угорает от пороховых газов.
— Почему не исправляете?
— Нет указаний, товарищ Сталин. Делаем по чертежам, чертежи — старые.
Сергей повернулся к директору.
— Вот вам указание. К осени — разработать зимний вариант. Широкие гусеницы, предпусковой подогреватель, улучшенная вентиляция. И — белая краска вместо зелёной.
— Товарищ Сталин, это потребует изменения технологии…
— Потребует. Делайте. К ноябрю — опытная партия, десять машин. Испытания — в Мурманске, в реальных условиях.
— Слушаюсь.
Сергей пошёл дальше, осматривая цеха. Завод работал — гудели станки, сыпались искры, люди суетились у конвейеров. Но этого было мало.
— Товарищ директор, через полтора года эти машины могут понадобиться на Карельском перешейке. В снегу, в лесу, при морозе. Они должны работать — не глохнуть, не вязнуть, не ломаться. Понятно?
— Понятно, товарищ Сталин.
— Вот и хорошо. Жду предложений по улучшению — через две недели, мне на стол.
21 мая 1938 года, 15:00. Штаб ЛенВО
Совещание по артиллерии. В кабинете — командующий артиллерией округа, начальники артполков, представители заводов.
Сергей начал без предисловий.
— Товарищи, у нас двадцать тяжёлых гаубиц на весь округ. Этого мало. Вопрос: сколько нужно и где взять?
Командующий артиллерией — комдив с пышными усами и тяжёлым взглядом — встал.
— Товарищ Сталин, для прорыва укреплённой полосы на фронте в пятьдесят километров нужно не менее ста орудий калибра сто пятьдесят два миллиметра и выше. Из них — минимум сорок единиц калибра двести три миллиметра.