Он улыбнулся.
— Входи.
Светлана влетела в комнату — в тёплом халате поверх ночной рубашки, с растрёпанной косой. Двенадцать лет, почти тринадцать. Уже не ребёнок, ещё не девушка.
— Ты обещал! — она с разбегу запрыгнула на кровать. — Обещал, что в воскресенье будем вместе!
— Обещал.
— И никаких бумаг! Никаких звонков! Никаких товарищей, которым срочно надо!
— Договорились.
Она смотрела на него испытующе — привыкла, что обещания нарушаются. Что «срочные дела» всегда важнее.
— Правда-правда?
— Правда. Сегодня я весь твой.
Светлана просияла. Обняла его — крепко, по-детски. Сергей почувствовал, как что-то сжимается в груди. Нежность. Странное чувство для человека, который полтора года назад был одиноким контуженным сержантом в ростовском госпитале.
— Тогда давай завтракать! — она вскочила. — И потом — на горку! Там такая горка за парком, огромная! Вася говорит, что на ней только мальчишки катаются, но это враньё, я тоже хочу!
— На горку так на горку.
Завтракали в столовой — вдвоём, без посторонних. Каша, блины с вареньем, чай. Светлана болтала без умолку — про школу, про подругу Марину, про учительницу немецкого, которая «смешно говорит „р“».
Сергей слушал, кивал, задавал вопросы. Это было легко — легче, чем разговоры с Молотовым или Ворошиловым. Ребёнок не требовал ничего, кроме внимания. Не интриговал, не выгадывал, не следил за каждым словом.
— А ещё мы будем учить французский! — сообщила Светлана. — Со следующего года. Я хочу французский, а Марина хочет английский, но нам не дают выбирать.
— Французский — хороший язык.
— Ты знаешь французский?
Сергей замялся. Сталин — знал? Кажется, нет. Или знал плохо.
— Немного, — сказал он осторожно. — Читать могу, говорить — плохо.
— А я буду говорить хорошо! Буду читать французские книжки. Там есть про мушкетёров, да? Дюма?
— Есть.
— Вот! Прочитаю в оригинале!
Она допила чай, вскочила.
— Пойдём уже! Горка ждёт!
Одевались долго — зимняя одежда требовала времени. Светлана крутилась перед зеркалом, поправляя шапку. Сергей натягивал валенки и думал, что в последний раз катался с горки лет в десять. В Воронеже, в той, прошлой жизни. Тысячу лет назад.
Охрана, конечно, увязалась следом. Двое в штатском, на почтительном расстоянии. Власик предлагал больше, но Сергей отказался. На своей даче, в своём парке — какая опасность?
Горка оказалась действительно большая. Крутой склон, укатанный детьми из соседнего посёлка. Сейчас — пустой, воскресное утро.
— Смотри! — Светлана уже тащила санки из сарая. — Я первая!
Она взобралась на вершину, села в санки, оттолкнулась — и полетела вниз с визгом. Санки подпрыгивали на ухабах, снежная пыль летела в лицо.
Внизу — кувырок в сугроб. Хохот.
— Папа! Теперь ты!
Сергей поднялся на горку. Посмотрел вниз — круто, метров тридцать. В его теперешнем теле — невысоком, грузноватом — это было рискованно.
А, к чёрту.
Он сел в санки, оттолкнулся.
Ветер ударил в лицо, мир превратился в белую полосу. Санки неслись вниз, подскакивая, вихляя. Сергей вцепился в верёвку, стараясь удержать равновесие.