Немецкая радиостанция — пятьсот километров. Советская — триста, и то с натяжкой.
Отставание. Везде отставание. Не катастрофическое — но ощутимое. Два-три года форы, которые немцы используют на полную.
И всё же — не безнадёжно. Кошкин справится с танком, тем более что удалось выиграть почти год на отказе от колёсно-гусеничной схемы. Поликарпов или Яковлев — с истребителем. Радисты разберутся в немецкой технике и сделают свою.
Главное — время. Времени хватит, если не тратить его впустую.
Машина въехала в Москву. Улицы, фонари, редкие прохожие. Мирный вечер мирного города. Люди шли домой с работы, не думая о танках и самолётах. Не зная, что через три года всё изменится.
Сергей смотрел на них через окно и думал: ради этого. Ради этих людей, этих улиц, этой обычной жизни — всё. Испытания, совещания, бессонные ночи. Чтобы у них было будущее.
Машина остановилась у Боровицких ворот. Сергей вышёл, кивнул охране.
В кабинете ждала гора бумаг — накопившееся за день. На столе — шифровка из Валенсии: Малиновский докладывал, что первая группа испанских специалистов готова к отправке. Восемьдесят два человека. Механики, радисты, оружейники. Корабль выйдёт через три дня.
Сергей сделал пометку: «Встретить. Разместить. Обеспечить работой немедленно».
Потом достал блокнот и начал писать список задач. Он рос и рос — танки, самолёты, радио, конструкторы, заводы, люди.
За окном темнело. Кремлёвские куранты пробили десять.
Сергей отложил блокнот, потёр уставшие глаза.
Завтра — новый день. Совещание с авиаконструкторами, доклад Берии по испанским специалистам, проверка моторного завода, где гонят брак.
Тысяча дел. Тысяча дней до войны.
Он встал, подошёл к окну. Москва светилась огнями — спокойная, тёплая, живая.
Ради этого — стоило работать.
Глава 21 Дети Испании
17 июня 1938 года
Пароход «Сантай» входил в ленинградский порт на рассвете.
Сергей стоял на причале, смотрел, как громада корабля медленно приближается к берегу. Рядом — Жданов, первый секретарь ленинградского обкома, и несколько чиновников из Наркомпроса. Поодаль — санитарные машины, автобусы, группа врачей в белых халатах.
Всё готово. Осталось только дождаться.
На палубе «Сантая» толпились люди — маленькие фигурки, едва различимые в утренней дымке. Дети. Первая группа — около пятисот испанских детей, вывезенных из-под бомб. Ещё несколько кораблей придут следом.
Сергей знал про эти эвакуации из своей прошлой жизни — читал где-то, краем глаза. Тогда это была просто история, строчка в учебнике. Теперь — реальность. Живые дети на палубе корабля, который он приказал отправить.
Корабль пришвартовался. Загрохотали сходни. И они пошли — один за другим, цепочкой, как муравьи.
Маленькие. Господи, какие же они маленькие.
Сергей смотрел, как они спускаются по трапу. Старшие — лет двенадцать-тринадцать — вели за руки младших. Пятилетние, шестилетние, некоторые совсем крохи. Бледные лица, огромные глаза, дешёвые чемоданчики в руках. На шее у каждого — картонная бирка с номером и именем.
Как скот на продажу, подумал он. И тут же одёрнул себя: нет, как спасённые. Как те, кому повезло.