— Садись, Михаил Николаевич. Чаю?
— Благодарю.
Поскрёбышев принёс чай, исчез. Тухачевский сел, положил на колени папку — толстую, перетянутую тесьмой.
— План модернизации? — спросил Сергей.
— Так точно. Доработанный, с учётом испанского опыта.
— Давай.
Тухачевский развязал тесьму, достал документы. Карты, схемы, таблицы. Разложил на столе — аккуратно, методично.
— Разрешите доложить?
— Докладывай.
Тухачевский говорил сорок минут. Чётко, структурированно, без лишних слов.
Реформа армии в три этапа. Первый — связь и управление. Второй — перевооружение. Третий — подготовка командиров.
— Связь — основа всего, — говорил он, показывая на схеме. — Без связи командир слеп и глух. Испания это доказала. Предлагаю: к сороковому году — радиостанция в каждом танке, в каждом самолёте, в каждом батальоне. Это — минимум.
— Промышленность справится?
— Если дать приоритет — справится. Нужно расширить Ленинградский радиозавод, построить ещё два — в Горьком и Саратове. Кадры есть, технологии есть. Вопрос — в ресурсах и воле.
Сергей кивнул. Это совпадало с его собственными расчётами.
— Дальше.
— Перевооружение. — Тухачевский перешёл к следующей схеме. — Танки, авиация, артиллерия. По танкам — переход на машины с противоснарядным бронированием. Т-26 и БТ устарели, это показала Испания. Нужны новые — тяжёлые и средние.
— Кошкин?
— Да. А-32 — перспективная машина. Но параллельно нужен тяжёлый танк — с бронёй шестьдесят-семьдесят миллиметров, с мощной пушкой. Котин в Ленинграде работает над проектом.
— КВ?
Тухачевский удивлённо поднял глаза.
— Вы знаете об этом проекте, товарищ Сталин?
— Слышал. Продолжай.
Маршал помедлил — явно отметил осведомлённость, — но продолжил:
— Авиация. Истребители И-16 устарели, это очевидно. Нужны новые машины — скоростные, с мощным вооружением. Поликарпов, Яковлев, Лавочкин работают над проектами. К сороковому году — серийное производство.
— А штурмовики?
— Ильюшин разрабатывает бронированный штурмовик для поддержки войск. «Летающий танк» — так его называют. Машина интересная, но сырая. Нужно ещё два-три года.
Сергей кивнул. Ил-2. Самолёт, которого немцы будут бояться как огня.
— Теперь — командиры, — продолжал Тухачевский. — Это самое сложное. Испания показала: наши командиры умеют выполнять приказы, но не умеют думать самостоятельно. Боятся инициативы, боятся ответственности.
— Почему?
Пауза. Тухачевский смотрел на него — прямо, без уклонения.
— Потому что за инициативу наказывают, товарищ Сталин. Ошибся — под трибунал. Проявил самостоятельность — «превышение полномочий». Командиры научились: лучше ничего не делать, чем сделать и ответить.
Тишина повисла в кабинете. Тухачевский сказал то, что другие боялись даже думать.
— И что предлагаешь? — спросил Сергей ровным голосом.
— Изменить систему оценки. Наказывать не за ошибки, а за бездействие. Поощрять инициативу, даже если она не всегда успешна. Учить командиров принимать решения — в училищах, на учениях, в штабных играх.
— Это потребует изменить всю культуру армии.
— Да. Но без этого — мы проиграем следующую войну.