Глава 4 Кошкин
12 января 1938 года
Поезд прибыл в Харьков ранним утром — ещё до рассвета, когда город только просыпался.
Сергей не любил поезда. Слишком долго, слишком много времени на размышления. Самолётом — быстрее, но Власик настоял: погода нелётная, метель по всей трассе. Пришлось смириться.
Зато выспался. Отдельный вагон, тишина, мерный стук колёс. Почти отпуск — если не считать папки документов, которую он проработал до двух ночи.
На перроне ждала делегация — директор завода, секретарь обкома, ещё какие-то чины. Сергей пожал руки, выслушал приветствия, сел в машину.
— На завод, — сказал он. — Сразу.
Директор — грузный мужчина с испуганными глазами — заёрзал на сиденье.
— Товарищ Сталин, может, сначала в обком? Отдохнуть с дороги, позавтракать…
— На завод.
Директор замолчал.
Харьковский паровозостроительный завод имени Коминтерна — огромная территория, десятки цехов, тысячи рабочих. Здесь делали паровозы, тракторы и — танки. Много танков.
Кошкина Сергей нашёл в конструкторском бюро — длинном помещении с чертёжными столами вдоль стен. Конструктор склонился над кульманом, что-то яростно чертил. Вокруг — помощники, тоже с карандашами.
— Михаил Ильич.
Кошкин обернулся — и замер. Невысокий, плотный, с умными живыми глазами. Сорок лет, но выглядел старше — работа съедала.
— Товарищ Сталин… Не ожидал… Нам не сообщили…
— Специально. Хочу видеть, как работаете, а не как встречаете начальство.
Кошкин вытер руки о халат, шагнул навстречу.
— Тогда — прошу. Покажу всё.
Они пошли по цехам. Кошкин рассказывал — быстро, увлечённо, забывая о субординации. Показывал узлы, агрегаты, чертежи.
— Вот корпус А-20, товарищ Сталин. Колёсно-гусеничный вариант, как требовало задание. Но я по-прежнему считаю…
— Что нужен чисто гусеничный. Помню. Как продвигается А-32?
Кошкин просветлел.
— Работаем! Параллельно с А-20. Корпус уже в металле, ходовая часть — готова на семьдесят процентов. К лету будет прототип.
— К лету — это когда?
— Июнь-июль. Если не подведут смежники.
— А подводят?
Кошкин замялся. Оглянулся на директора, который маячил сзади.
— Говори прямо, — сказал Сергей. — Я за этим приехал.
— Двигатели, товарищ Сталин. В-2, дизельный. Производство — на соседнем заводе, у них свой план, свои проблемы. Нам дают по остаточному принципу. Три двигателя за последние два месяца, а нужно минимум десять для испытаний.
— Почему так мало?
— Брак. Процент брака — под сорок. Двигатель сложный, производство не отлажено. Хорошие движки уходят в серийные машины, нам достаётся что осталось.
Сергей кивнул. Это он знал — проблема дизелей была системной. В-2 — прекрасный двигатель на бумаге, но в производстве капризный. Требовал точности, которую советская промышленность пока не могла обеспечить.
— Что ещё?
— Броня. — Кошкин подвёл его к листам металла, сложенным у стены. — Вот это — сорокапятимиллиметровая, для А-32. Держит тридцатисемимиллиметровый снаряд на пятистах метрах. Но листы идут неравномерно, с раковинами. Каждый третий — в переплавку.
— Откуда броня?
— Мариупольский завод. Они стараются, но оборудование старое, технологии — довоенные. Нужна модернизация, а денег нет.