— Я спросил конкретно.
— Данных нет, товарищ Сталин. Это… это не наша компетенция. Мы производим, армия принимает.
Сергей остановился посреди цеха. Работницы за столами притихли, украдкой поглядывая в его сторону.
— Пойдёмте в лабораторию, — сказал он. — Хочу видеть, как работает ваша продукция.
Лаборатория — отдельное помещение в конце корпуса. Стеллажи с приборами, осциллографы, измерительные стенды. За столом — двое инженеров, молодых, в очках.
На столе перед ними — радиостанция РБ. Армейская полевая рация, основа связи пехотных подразделений.
— Включите, — сказал Сергей.
Инженер щёлкнул тумблером. Станция загудела, засветился индикатор. Из динамика — треск, шипение.
— Связь с приёмной станцией, — приказал Сергей. — В соседнем здании.
— Сейчас, товарищ Сталин.
Инженер покрутил ручку настройки. Треск усилился, потом сквозь него прорезался голос — искажённый, едва разборчивый.
— … база, приём… повторите… не слышу…
— Расстояние? — спросил Сергей.
— Двести метров, товарищ Сталин.
Двести метров — и уже помехи. А в бою расстояния — километры. Плюс шум моторов, разрывы снарядов, лязг гусениц.
— Увеличьте дистанцию.
Второй инженер взял переносной приёмник, вышел из здания. Через пять минут — доклад: пятьсот метров, связь есть, но неустойчивая. Через десять минут — километр, связь потеряна.
Директор стоял бледный, молчал.
— Паспортная дальность? — спросил Сергей.
— Десять километров, товарищ Сталин, — выдавил директор.
— Десять километров. А реальная — один. В десять раз меньше.
Он подошёл к столу, взял рацию в руки. Тяжёлая, угловатая, с торчащими ручками и тумблерами. Неудобная.
— Почему?
Ответил один из инженеров — тот, что помоложе. Голос дрожал, но говорил честно:
— Радиолампы, товарищ Сталин. Ленинградский ламповый завод даёт нам лампы с разбросом параметров. Каждая партия — как лотерея. Ставим в схему — работает или нет, заранее не знаем.
— Дальше.
— Антенны. По техусловиям — штыревая антенна четыре метра. В реальности такую не развернёшь — демаскирует, цепляется за всё. Укорачивают до двух метров — и дальность падает вчетверо.
— Ещё?
— Питание. Батареи — тяжёлые, громоздкие, садятся быстро. Солдаты экономят — включают рацию раз в час, на пять минут. Какая тут связь?
Сергей отложил рацию. Посмотрел на директора.
— Вы знали об этом?
— Товарищ Сталин, мы производим согласно техническим условиям…
— Я спросил: знали?
Пауза. Директор опустил глаза.
— Знал. Но план есть план. Если задерживать продукцию на доработку — план сорвём.
— И вы предпочли гнать брак?
— Не брак, товарищ Сталин! Технические условия выполнены! Если армия неправильно эксплуатирует…
— Армия эксплуатирует на войне. В грязи, под огнём, в мороз. Если ваша рация не работает в таких условиях — это не рация. Это железный ящик с лампочками.
Сергей обернулся к инженерам.
— Вы двое. Что нужно, чтобы станция реально работала на десять километров?
Молодой инженер переглянулся с коллегой. Потом заговорил:
— Первое — стабильные лампы. Нужен входной контроль, отбраковка. Или — новые лампы, с металлокерамикой, как у немцев. Но их у нас не производят.