— Состав группы?
— Шесть машин. Ты ведёшь вторую пару. Карлос — третью.
Карлос Ортега — молодой испанец из Валенсии. Хороший парень, весёлый, с вечной улыбкой. До войны работал автомехаником, потом — лётная школа, ускоренный выпуск, фронт. Девять боевых вылетов, один сбитый «фиат». Против «мессеров» — не боец.
— Понял, — сказал Виктор.
— И, Гаврилов…
— Да?
— Береги машины. И людей. У нас осталось двенадцать «ишаков» на всю эскадрилью. Было двадцать четыре.
Двенадцать из двадцати четырёх. Половина — за месяц боёв.
— Понял, — повторил Виктор.
И-16 стоял на краю поля — маленький, пузатый, с облупившейся краской на крыльях. Бортовой номер 14, красная звезда на фюзеляже. Его машина. Его «ишак».
Механик Педро — пожилой испанец с вечно масляными руками — заканчивал предполётную подготовку.
— Всё готово, товарищ лейтенант. Полный бак, боезапас полный. Мотор проверил — работает как часы.
— Спасибо, Педро.
Виктор обошёл машину, осмотрел. Привычка — ещё с училища. Проверь сам, не доверяй никому.
И-16. «Ишак». «Моска» — муха, как его называли испанцы. Маленький, вёрткий, злой. Хороший истребитель — был. Год назад.
Сейчас — устаревший. «Мессершмитт» Bf-109 был быстрее на тридцать километров в час. Выше забирался, быстрее пикировал. В лобовой атаке — ещё можно драться. В манёвренном бою — тоже. Но если «мессер» свалится сверху, из облаков — шансов мало.
Виктор залез в кабину, пристегнулся. Привычные запахи — бензин, масло, кожа. Привычная теснота — кабина «ишака» была крошечной, колени упирались в приборную доску.
Он проверил приборы, пошевелил ручкой управления. Всё в порядке.
— От винта!
Педро отскочил в сторону. Виктор нажал стартёр. Мотор чихнул, дёрнулся — и заработал, ровно, мощно.
Вокруг оживали другие машины. Шесть «ишаков» выруливали на полосу, строились в линию.
Голос Серова в наушниках — хриплый, с помехами:
— Первый — готов. Второй?
— Второй готов, — ответил Виктор.
— Третий готов, — голос Карлоса, с сильным акцентом, но бодрый.
— Взлёт!
Машины покатились по полосе — одна за другой, с интервалом в несколько секунд. Виктор дал газ, «ишак» разогнался, подпрыгнул — и оторвался от земли.
Небо. Серое, холодное, февральское небо.
И где-то там, впереди — враг.
Летели низко, над самыми холмами. Так безопаснее — сложнее засечь с земли, сложнее атаковать сверху.
Через пятнадцать минут вышли к линии фронта. Вернее — к тому, что от неё осталось.
Виктор смотрел вниз и не верил глазам.
Дорога на Теруэль была забита — грузовики, повозки, люди. Тысячи людей, бегущих на юг. Республиканская армия отступала — нет, бежала. Без строя, без порядка. Каждый сам за себя.
А за ними, с севера — пыль. Много пыли. Колонны франкистской кавалерии, преследующей бегущих.
— Вижу цель, — голос Серова. — Кавалерия на дороге у Альфамбры. Атакуем!
Шестёрка «ишаков» развернулась, пошла на снижение.
Виктор смотрел на приближающуюся землю. На всадников внизу — сотни всадников, в колонне по четыре. Марокканцы — он узнал по форме, по белым бурнусам. Элитные части Франко.
Они не ждали атаки с воздуха. Не успели рассредоточиться. Идеальная цель.