— Дальше.
— Взаимодействие. Пехота атакует без танков, танки — без пехоты, авиация — без связи с землёй. Каждый род войск воюет сам по себе.
— Ещё.
— Командиры. Они храбрые, товарищ Сталин. Но не обученные. Не знают тактики, не умеют читать местность, не понимают современного боя. Атакуют в лоб, несут потери, атакуют снова.
— Это можно исправить?
— Можно. Но нужно время. И — признание проблемы. Пока командиры думают, что всё в порядке, — ничего не изменится.
Сергей встал, подошёл к окну. Москва жила обычной жизнью — машины, пешеходы, летнее солнце. Никто не знал о боях на далёком озере. Никто не считал убитых.
— Что с Блюхером? — спросил он, не оборачиваясь.
— Блюхер… — Шапошников замялся. — Он не справился, товарищ Сталин. Растерялся, потерял управление. Если бы не вмешательство…
— Я понял.
В его истории Блюхера расстреляли. Обвинили в измене, в связях с японцами — бред, конечно. Просто нужен был виноватый.
Здесь — можно иначе. Снять, отправить в отставку, дать тихо дожить. Или — оставить, дать шанс исправиться?
Нет. Слишком рискованно. На Дальнем Востоке нужен другой человек.
— Блюхера отзываем в Москву, — сказал Сергей. — Кого на его место?
— Штерн, — не раздумывая ответил Шапошников. — Григорий Михайлович. Командовал интербригадами в Испании. Знает современную войну.
— Решено. Готовьте приказ.
Вечером Сергей сидел в кабинете, листал папку с отчётом Шапошникова.
Фотографии — окопы, воронки, тела. Сухие строчки — потери, расход боеприпасов, выход техники из строя.
Три с половиной тысячи человек. За две недели боёв. На участке фронта в несколько километров.
А что будет, когда фронт растянется от Балтики до Чёрного моря? Когда придут не японцы с винтовками, а немцы с танками и авиацией?
Он закрыл папку. Встал, прошёлся по кабинету.
Хасан — это урок. Жестокий, кровавый, но урок. Если его усвоить — можно спасти тысячи жизней в будущем. Если нет — всё повторится. Только в тысячу раз страшнее.
Связь — нужна. Координация — нужна. Подготовка командиров — нужна. Всё то, над чем он работал последние месяцы, — подтвердилось кровью.
Значит — работать дальше. Быстрее, упорнее, жёстче.
Три года до большой войны. Может быть — меньше.
Нужно успеть.
Глава 24 Радио
8 августа 1938 года
Радиозавод имени Козицкого встретил Сергея запахом канифоли и гулом станков.
Длинные цеха, ряды столов с паяльниками, женщины в серых халатах, склонившиеся над платами. На стенах — лозунги: «Дадим стране связь!», «Радио — оружие победы!». Портрет Ленина, портрет его самого — Сталина.
Директор завода — грузный, лысеющий, с капельками пота на лбу — семенил рядом, докладывал на ходу.
— План выполняем на сто четыре процента, товарищ Сталин. В июле выпустили триста двадцать радиостанций РБ, сто сорок — РСБ для авиации, восемьдесят танковых…
— Сколько из них прошли военную приёмку?
Директор запнулся.
— Военную приёмку?
— Сколько станций реально работают в полевых условиях? Не на стенде в тёплом цеху — а в танке, в окопе, в самолёте?
Пауза. Директор полез за платком, промокнул лоб.
— Товарищ Сталин, мы отгружаем продукцию согласно техническим условиям…