— Слушаюсь, товарищ Сталин.
2 августа 1938 года
Японцы не стали ждать. Атаковали сами — силами двух полков, при поддержке артиллерии. Заняли ещё одну высоту — Заозёрную.
Блюхер запросил разрешение на контрудар. Сергей дал — выбора уже не было.
Бои шли три дня. Сергей почти не спал, сидел в кабинете над картой, читал донесения. Атака — контратака — снова атака. Высоты переходили из рук в руки.
Шапошников слал доклады, всё более мрачные.
«Пехота атакует без поддержки артиллерии. Артиллерия бьёт по площадям, не зная точных позиций противника. Танки вязнут в болотах, пехота отстаёт».
«Потери за первый день — свыше 300 убитых и раненых. Высота Заозёрная не взята».
«Связь между частями отсутствует. Командиры полков не знают, что происходит у соседей. Управление боем потеряно».
Сергей смотрел на цифры потерь и думал: вот оно. Вот то, о чём предупреждал Малиновский. Вот то, что будет в сорок первом — только в тысячу раз хуже.
Триста убитых за день — на маленьком клочке земли, за две высоты. А сколько будет, когда придёт Германия? Сколько — когда фронт растянется на тысячи километров?
Он взял телефон, позвонил Шапошникову напрямую.
— Борис Михайлович, что там происходит?
— Бардак, товарищ Сталин, — голос Шапошникова был усталым. — Иначе не скажешь. Командиры не умеют управлять боем. Каждый действует сам по себе.
— Блюхер?
— Блюхер… — пауза. — Он храбрый человек, товарищ Сталин. Но это не та война, к которой он привык. Гражданская война была двадцать лет назад. С тех пор — многое изменилось.
— Что делать?
— Остановить атаки в лоб. Провести нормальную разведку. Сосредоточить артиллерию, подавить огневые точки. И только потом — штурм. По-человечески, а не по-кавалерийски.
— Сколько времени?
— Три-четыре дня. Если дадите.
— Даю.
6 августа 1938 года
Наступление возобновилось — после артподготовки, с нормальной разведкой, с координацией частей. Шапошников лично руководил штабом операции, оттеснив Блюхера на второй план.
Высоты взяли за два дня. Японцев отбросили за границу. К 11 августа бои прекратились.
Победа. Но какой ценой?
Сергей читал итоговый доклад Шапошникова:
'Потери советских войск: убито — 792 человека, ранено — 2752, пропало без вести — 96. Всего — 3640 человек.
Потери японцев: по оценкам — до 1500 убитых и раненых.
Потери техники: 46 танков (из 285 участвовавших), 5 самолётов'.
Три с половиной тысячи человек — за две высоты. За клочок земли у маленького озера.
И это — победа.
15 августа 1938 года. Москва
Шапошников вернулся из Хабаровска — осунувшийся, постаревший на несколько лет. Сел напротив Сергея, положил на стол толстую папку.
— Полный отчёт, товарищ Сталин. Все подробности.
— Своими словами — что увидели?
Шапошников помолчал, собираясь с мыслями.
— Армия не готова, товарищ Сталин. Не к большой войне — даже к локальному конфликту. То, что произошло на Хасане, — это приговор.
— Конкретнее.
— Связь. Её просто нет. Командиры не знают, что происходит в соседних частях. Управление боем ведётся по-старинке — посыльными, сигнальными флажками. В двадцатом веке это не работает.