— Благодарю.
Малиновский сел в кресло, взял стакан в подстаканнике. Руки не дрожали — он научился контролировать себя. Но внутри всё сжималось.
Сталин. Он шёл к самому Сталину.
Десять минут превратились в пятнадцать. Потом Поскрёбышев кивнул:
— Проходите.
Кабинет был проще, чем Малиновский ожидал. Деревянные панели, книжные шкафы, большой стол, заваленный бумагами. Карта на стене — Европа, с пометками и флажками. И — Сталин.
Он сидел за столом, что-то читал. Поднял голову, когда Малиновский вошёл.
— А, полковник. Проходи, садись.
Голос — глуховатый, с лёгким акцентом. Лицо — знакомое по портретам, но живое, подвижное. Глаза — жёлто-карие, внимательные.
Малиновский сел на указанный стул. Спина прямая, руки на коленях.
— Как долетел?
— Нормально, товарищ Сталин. Холодно только. Отвык от русской зимы.
— Отвыкнешь тут. В Испании сейчас — что? Плюс десять?
— Около того. Дожди, грязь. Но не мороз.
Сталин кивнул, отложил бумаги.
— Твою записку я прочитал. Внимательно прочитал.
Пауза. Малиновский ждал — похвалят или разнесут?
— Хорошо написал. Честно. Без политесов.
— Старался изложить то, что видел.
— Вот именно. То, что видел. Не то, что от тебя хотели услышать.
Сталин встал, прошёлся вдоль стола. Невысокий — метр семьдесят, может, чуть меньше. Но двигался уверенно, без суеты.
— Расскажи мне про Теруэль. Своими словами. Что там на самом деле происходит?
Малиновский говорил полчаса. Без бумажки, без подготовки — просто рассказывал то, что видел.
Теруэль. Горный городок, двадцать тысяч жителей. Стратегического значения — почти никакого. Но республиканцы решили его взять — для поднятия духа, для пропаганды, для доказательства, что они ещё могут наступать.
— Операцию готовили в спешке, — говорил он. — Командующий, генерал Эрнандес Сарабия — человек храбрый, но не штабист. План был простой: ударить с трёх сторон, окружить город, принудить гарнизон к сдаче.
— Получилось?
— Частично. Город окружили, гарнизон блокировали. Но франкисты успели подтянуть резервы. И началась мясорубка.
Он описывал бои в городских кварталах — дом за домом, этаж за этажом. Мороз — редкий для Испании, минус десять. Солдаты обмораживались, оружие отказывало. Республиканцы — в летнем обмундировании, потому что зимнего просто не было.
— Наши танки?
— Участвовали. Но в городе от них мало толку. Узкие улицы, завалы. Два Т-26 потеряли — подбили из окон, бутылками с бензином.
— А противотанковые орудия?
— Тоже есть. Немецкие тридцатисемимиллиметровки. Наша броня их не держит. Пробивают с пятисот метров, как картон.
Сталин нахмурился, сделал пометку в блокноте.
— Дальше.
— Город взяли восьмого января. Точнее — то, что от него осталось. Развалины. Но Франко уже концентрирует силы для контрудара. У него — марокканцы, легион «Кондор», итальянцы. И авиация. Наша авиация над Теруэлем почти не работала — погода нелётная. Но как только прояснится — немцы начнут бомбить.
— Сколько продержатся республиканцы?
Малиновский помолчал.
— Месяц. Может, полтора. Потом город падёт.
— И все потери — зря?
— Не совсем. Опыт получили. Люди научились воевать в городе, в зимних условиях. Но цена…