— Товарищи командиры, я собрал вас не для лекции по фортификации. Я хочу понять: как вы собираетесь прорывать эту линию?
Молчание. Командиры переглядывались.
— Товарищ Мерецков, вы — командующий округом. Ваш план?
Мерецков выступил вперёд — среднего роста, плотный, с внимательными глазами.
— Товарищ Сталин, план разработан. Массированный удар на нескольких направлениях. Выборгское, Кексгольмское, севернее Ладоги. Превосходство в силах — пять к одному минимум. Артподготовка, танковый прорыв, развитие успеха пехотой.
— Сколько времени на прорыв главной полосы?
— По плану — семь-десять дней.
— А если не получится за десять дней?
Мерецков замялся.
— Тогда — подтягиваем резервы, усиливаем артиллерию…
— То есть плана «Б» нет, — констатировал Сергей. — Только план «А» — массированный удар. А если он не сработает — импровизация.
— Товарищ Сталин, при нашем превосходстве…
— При вашем превосходстве, — перебил Сергей, — вы упрётесь в бетон. Танки встанут перед рвами. Пехота ляжет под пулемётами. И будете сидеть месяц, два, три — долбить эти ДОТы, терять людей и технику.
Он указал на макет.
— Вот здесь — узел Сумма. Шесть ДОТов, перекрывающих друг друга огнём. Как вы их возьмёте?
Молчание.
— Не знаете. Потому что не думали. Потому что уверены — масса задавит. А масса не задавит. Масса — умрёт.
Сергей повернулся к Шапошникову.
— Борис Михайлович, ваше мнение?
Шапошников откашлялся.
— Товарищ Сталин, прорыв укреплённой полосы — сложнейшая задача. Требует специальной подготовки, специальных средств, специальной тактики. Наша армия такого опыта не имеет. Последний раз подобные задачи решались в мировую войну — Верден, Сомма. И там — месяцы топтания, сотни тысяч потерь.
— Что предлагаете?
— Учиться. Создать полигон, построить макеты укреплений — в натуральную величину. Отрабатывать штурм. Готовить специальные подразделения — штурмовые группы, сапёров, артиллеристов для работы прямой наводкой.
— Сколько времени нужно?
— Год, минимум. Лучше — полтора.
— Полтора года у нас есть, — сказал Сергей. — Если начнём сейчас.
Он посмотрел на Мерецкова.
— Товарищ Мерецков, я скажу вам прямо. Разведка работает. Данные об укреплениях — собираются. Но данные бесполезны, если командующий их не читает.
Мерецков побледнел.
— Товарищ Сталин, я…
— Вы получили доклад разведотдела о финских укреплениях три месяца назад. Читали?
Пауза. Мерецков молчал.
— Не читали. Он лежит у вас на столе. Я проверил.
Мерецков стоял неподвижно, только желваки ходили на скулах.
— Это — не упрёк, товарищ Мерецков. Это — предупреждение. Если будет война — а она будет — вы поведёте войска. И вы должны знать противника лучше, чем себя. Каждый ДОТ, каждую траншею, каждое минное поле. Не по докладам подчинённых — лично.
— Понял, товарищ Сталин.
— Надеюсь. Потому что второго шанса не будет. На войне за незнание платят кровью. Чужой кровью.
После совещания — обед в штабной столовой, потом — осмотр макета в узком кругу. Сергей, Шапошников, Синицын и ещё один человек — невысокий комбриг с умным лицом, которого Шапошников представил как специалиста по фортификации.