Погода портилась все сильнее, пока облака не опустились окончательно, окутав нас серой пеленой. И поскольку видимость упала едва ли не до нуля, миссис О'Раффети заставила Бадди позвонить в аэропорт и убедиться, что рейсы не отменены.
Весь остаток дня миссис О'Раффети — в красных брючках и вышитой блузке — обменивалась лишь краткими репликами со своим зятем, вежливо приглашая меня к разговору, если для этого представлялась возможность. Брет поворачивал голову в сторону миссис О'Раффети, как бы демонстрируя интерес к ее словам, но почти не реагировал на них. Сегодня он казался еще более старым и худым. Бадди сказал мне, что Брет остро реагирует на плохие для себя дни, а сегодня как раз один из них. Лицо у Ранселера было осунувшимся и утомленным. Его одежда — темно-синяя льняная рубашка с открытым воротом, темные брюки и блестящие туфли, — соответствовавшая холодной погоде, лишь подчеркивала его возраст.
— Вы уверены, что не можете остаться еще на день, мистер Сэмсон? — спросила миссис О'Раффети. — Какая жалость — оказаться в Южной Калифорнии и провести здесь всего только сутки.
— Может, мистера Сэмсона ждет семья, — сказал Бадди.
— Да, — подтвердил я. — Двое детей, мальчик и девочка.
— Они умеют плавать? — спросила миссис О'Раффети.
— Более или менее.
— Вы должны привезти их сюда, — сказала она с той естественной небрежностью, с которой богатые люди относятся к финансовым трудностям. — Им, должно быть, очень понравится плескаться в бассейне.
— У вас тут прекрасно, — согласился я.
Улыбнувшись, она нервным жестом, который был типичен для нее, подтянула широкие рукава блузки.
— Брет говорит, что тут «рай без костей», — грустно сказала она. Трудно было отделаться от впечатления, что сегодня Брет явно предпочел бы не пользоваться этим выражением.
Он было попытался изобразить улыбку, но на полпути отказался от своего замысла.
— Почему «без костей»? — спросил я.
— Как рыба в ресторане, — объяснила она. — Все до мелочей к вашим услугам. Наслаждайтесь и радуйтесь жизни.
Брет посмотрел на меня, я усмехнулся. Брет осклабился и сказал:
— Ради Бога, Бернард, следи за своими эмоциями. — Голос у него был тихим, но резкость тона заставила миссис О'Раффети удивленно поднять на него глаза.
— О чем ты говоришь, Брет? — спросила она.
Но он сделал вид, что не слышит ее. Ранселер не сводил с меня глаз, и в них была такая ярость, какой мне не приходилось раньше видеть. Он перешел на рык.
— Ты, чертов зануда! Шевели мозгами! Шевели мозгами! — Он с трудом поднялся с низкого сиденья и направился к себе в комнату.
Никто не вымолвил ни слова. Вспышка Брета откровенно удивила миссис О'Раффети. Они с Бадди сидели, как бы рассматривая цветочную композицию, и делали вид, что не слышали слов Брета и не заметили его ухода.
Прошло немало времени, прежде чем она заговорила.
— Брет вышел из строя — ему нелегко переносить свое состояние. Я помню его в школе: истый лев! Все эти годы он вел такой активный образ жизни… и ему трудно признать себя больным.
— Он часто вот так выходит из себя? — спросил я.