— У «Большого Хенти», — поправил я его. — Это на Тауэр-Бридж-роуд, знаю.
Да, я знал, и сердце мое упало. Я более чем хорошо был знаком с тем типом информаторов, которые предпочитали встречаться со мной у «Большого Хенти»: нашептывая на ухо, они уже протягивали алчущие ладони. А я планировал провести вечер дома в одиночестве у камина, с бутылкой вина и книгой на коленях. Не лучше ли всего забыть о Люсинде, кого бы там она ни представляла, и отправиться прямиком домой, выбросив из головы эту историю. Вполне вероятно, я никогда больше не услышу о таинственной даме. Город был полон людьми, с которыми я встречался давным-давно и которые внезапно вспоминали обо мне, когда у них возникала потребность позаимствовать несколько фунтов из общественного кошелька в обмен на устаревшую и никому не нужную разведывательную информацию. Глянув на дверь, я перевел взгляд на Гаскелла.
— Если вы хотите, чтобы я вас сопровождал, мистер Сэмсон… — неожиданно сказал он, но его вопрос незаконченным повис в воздухе.
То есть Гаскелл предполагает, что в недалеком будущем меня ждет дело, для которого понадобится надежный помощник. И хочет сопутствовать мне в этих играх. Но он уже слишком стар для такого рода развлечений. Как, впрочем, и я сам.
— Это очень любезно с вашей стороны, мистер Гаскелл, — сказал я, — но скорее всего меня ждет не стычка, а довольно унылое времяпровождение.
— Как скажете, — ответил Гаскелл, не в силах скрыть разочарование.
Легкая нотка недоверия, скользнувшая было в его голосе, заставила меня принять решение: с этой историей надо кончать. Я не хотел выглядеть так, словно нервничаю. Черт побери! Почему у меня не хватает мужества не обращать внимания, что Гаскелл и все прочие думают обо мне?
Тауэр-Бридж-роуд — основная трасса в южной части Лондона, которая ведет к реке, точнее, к любопытному своим неоготическим стилем мосту, для многих иностранцев символизирующему столицу. Он расположен в Саутуорке. Отсюда пилигримы Чосера отправлялись в Кентербери. Парой столетий позже тут, на болотистых пустошах, был воздвигнут шекспировский «Глобус». В викторианском Лондоне эта торговая улочка с дюжиной ярко освещенных изнутри пабов, откуда доносились звуки шарманок, и допоздна слоняющимися уличными торговцами считалась одной из самых неприглядных по соседству с центром. Трущобы здесь соседствовали с задымленными корпусами заводов и мастерских, где в переполненных цехах из работников выжимали весь пот до капли. Чахлые скверики с чахлой растительностью придавали видимость благолепия в глазах обитавших в районе клерков и пузатых лавочников.
Теперь это запустение было окружено темнотой и тишиной. Нынешние владельцы магазинов, не в пример прежним, пораньше отсылают по домам своих служащих, уличные торговцы исчезли, в полупустых пабах продают ароматизированную воду, за что приходится платить высокие налоги, а предприятия превратились едва ли не в развалины. Типичный пример упадка, постигшего городской район из-за того, что молодое преуспевающее поколение обошло его вниманием.